Книга Исход, страница 48 – Сергей Харт

Путь до «Спортивной» занял у меня вдвое меньше времени, чем от «Кузнецкой» до «Солнечной». Один раз я останавливался, чтобы перекусить, и второй, чтобы выйти на связь.

Мой рассказ об увиденном на «Солнечной» вызвал настоящий фурор! Все говорили разом, смеялись, хлопали в ладоши, а девушки, кажется, даже плакали. Из всего этого гомона я понял только то, что они готовы прямо сейчас паковать вещи и отправляться в путь.

Краткая лекция о том, что спать им придется вовсе не на пляже под пальмами, а на куче мусора, который к тому же вполне вероятно кишит всевозможными насекомыми, да еще и под открытым небом, слегка остудил их пыл, но настроения не испортил.

— Здорово, Антон! — радостно смеялся Доктор. — Это просто здорово!

Дед был настроен менее оптимистично и напомни мне, да и всем остальным заодно, о радиации, которая вероятно поступает в метро через этот самый пролом.

Не знаю, как остальные, но лично я уже не верил в ядерную войну. Слишком много странностей никак с войной не вяжущихся. Да и чувствую я себя нормально, тогда как серьезно облучении тошнить уже через час начинает.

А если подумать, то даже если я не найду нормального выхода, вполне можно будет на «Солнечной» обустроиться. Деревья там есть, лианы какие найдутся. Расчистим место, соорудим шалаши и будем жить. Пить будем дождевую воду, а питаться крысозарвами из шкур которых можно шить одежду. Красота!

Находясь в приподнятом настроении, я стал насвистывать под нос незамысловатый мотивчик из какой-то рекламы,а ступив на станцию, получил именно то, чего заслужил своей беспечностью — сильнейший удар по затылку, который отправил меня в полный и абсолютный нокаут.

Очнулся я от того, что кто-то деловито выгребал содержимое моих карманов. На пол посыпались фонарики. Судя по всему, этот кто-то остался весьма разочарован, потому что, закончив осмотр, пнул меня ногой в бок.

Застонав, я открыл глаза. Зрение вело себя как-то странно. На меня будто очки надели с кривыми линзами. Нормально было видено только в центре, а по краям все плыло, как в тумане. Затылок пульсировал тупой, ноющей болью, будто паровой молот стучит в безжалостных попытках проломать мой череп. Кроме того, меня мучила тошнота, и сильный звон в ушах.

Сотрясение мозга. Поставил я себе неутешительный диагноз.

— Очухался? — осведомилось склонившееся надо мной тощее, заросшее щетиной лицо. От него исходил стойкий запах гнили, и я брезгливо отвернулся. Не дожидаясь ответа, бандит опять спросил: — Сопля, а ты че такой бедный-то, а? Мамка денег мало дала?

Эта фраза явно показалась ему верхом остроумия. Он громко заржал и, повернувшись к кому-то, находящемуся за пределами моего зрения проговорил:

— Слышишь, Сема, этой сопле мамка денег не дала!

Он снова заржал и поднялся, потеряв ко мне всякий интерес. Я был очень рад, что он избавил меня от своего присутствия, это давало мне возможность подумать. Сильно хотелось спать. Голова соображала вяло, мысли путались, однако три вопроса сформировались весьма четко: «Где я?», «Кто эти люди?» и «Что им от меня надо?».

Если на первый вопрос я мог ответить довольно точно, то остальные пока что оставались загадкой. В общем-то я, конечно, понимал, что попал в лапы очередной банды отморозков, вроде Пети и его дружков, но вот что они собираются со мной делать? Убьют? Вполне вероятно.