Книга Исход, страница 51 – Сергей Харт

Но самое главное даже не во внешнем сходстве, а в душе. Труса и подлеца видно сразу, стоит лишь создать угрозу его никчемной жизни как он из надменного «братка» моментально превращается в обычную тряпку. Губы дорожат, слюна льется рекой, и руки трясутся как у хронического алкоголика.

Тьфу, аж смотреть противно!

— Сиди тихо, дядя, — велел я, стараясь придать голосу максимально грозные нотки. — Будешь делать, как я скажу — останешься в живых.

Тут я немного покривил душой. Когда вернется его напарник, одного из них точно придется убрать. Постоянно держать на мушке двухбандитов никаких нервов не хватит. Впрочем, не факт, что убирать придется именно Сему, вон он какой послушный, сидит себе молча и пузыри пускает, надеюсь, хоть не обмочился еще.

— Пристегнись к поручню, — приказал я, кидая ему наручники.

Он молча выполнил приказ.

— Ключ у тебя?

Тот кивнул и вытащил из кармана копию ключа, благодаря которому я освободился.

— Кидай в рюкзак.

Он повиновался.

— Теперь сложи туда все, что разбросал, свин ты этакий!

И вновь безропотное подчинение. Нет, а он определенно начинает мне нравиться! Не в смысле, как человек, а как пленник. Тихий и послушный. Скажу — встань на голову, встанет. Вот уверен, что встанет!

Рюкзак он набил довольно быстро, не утруждая себя особой аккуратностью и бережностью. Просто закидал все в главное отделение.

— Вытаскивай все из карманов и складывай туда же, — отдал я новый приказ.

Уже через минуту он сидел с вывернутыми карманами, а я стал богаче на складной нож, пачку дешевых сигарет, коробок спичек и горсть мятых денежных бумажек. Так же ко мне вернулась часть украденных фонариков.

— Теперь кидай мне рюкзак, а сам сиди и смотри в пол. Понял?

Он кивнул и пробормотал:

— Понял.

Сема бросил мне сумку и уткнулся носом в пол, как и было велено. Я принялся ожидать. Ждать пришлось совсем недолго. Минуты через две, послышались гулкие шаги, и в поезд зашел второй бандит.

Подельник Семы не сразу сообразил, почему его напарник сидит так тихо, глядя на свои башмаки. Почему пленник не корчиться на полу, будучи скованным по рукам и ногам, а вполне удобно устроился на корточках с пистолетом в руке. А когда сообразил, то не стал падать на колени и молить о пощаде. Вместо этого он рванул назад, пытаясь выскочить из вагона, но я был к этому готов. Выстрелил, и выпущенная мной пуля настигла его в тот момент, когда он только начал свой рывок.

Тело грохнулось, оказавшись наполовину в вагоне, наполовину на станции. Судя по тому, что он не шевелился и не стонал, пуля прошла сквозь ребра и угодила прямиком в сердце, почти мгновенно оборвав его жизнь.

Повезло, ничего не скажешь.

Сема взвизгнул, вжался в сидение и уставился на меня выпученными от страха глазами.

— Не бойся, дядя, я ведь дал слово, что не убью тебя, — успокоил я его. — А вот приятелю твоему я ничего не обещал!

Кажется, мои слова его немного успокоили. Во всяком случае, вжиматься в сидение он перестал. Я приблизился к нему и сел на сидение с другой стороны вагона.

— Поговорим? — предложил я и, дождавшись кивка, продолжил: — Он тебе кто был? Друг?

— Пахан.

— Вы что, из тюрьмы сбежали?

— Не, он зону раньше топтал, а я нет. На дело как-то ходили, он паханом тогда был, так и остался.

— Что за дело?

Сема покосился на труп и нервно облизнул губы.