Онлайн книга «Письма из тишины»
|
– Зато я вчера была у жены Джейсона Вильмерса, – продолжает она. – И ты не поверишь, но… – Какого еще Джейсона Вильмерса? – Ну как – тренера по карате! Я же рассказывала, что Джули поссорилась с ним прямо перед исчезновением… Фил с раздражением шлепает стикер о стол, хватает маркер и жирно обводит имя Вагнера на доске. – Ты тратишь время впустую, Лив! Преступник – он! Лив выхватывает у него маркер. – Ты этого не знаешь! Вчера, когда я была у Майи Вильмерс… – Забудь ты эту Таню Вильмерс! – Майю! – А как же тот парень, который отозвал алиби Вагнера? – Бергман не дал мне ни имени, ни номера. Говорит, это конфиденциальная информация. Фил тяжело вздыхает, разворачивается и на выходе из помещения бросает: – Я этим займусь. Через несколько минут он возвращается и протягивает Лив стикер с номером. – На, звони. – Бергман просто так тебе его дал?.. – Давай, звони уже. Лив берет телефон и набирает номер. Почти с облегчением понимает, что даже с третьей попытки никто не отвечает. Резкая смена настроения Фила – от объятий к жесткой, нетерпеливой манере, с полным игнорированием возможной новой зацепки после разговора с Майей Вильмерс – больно ее задевает. – Попробую еще раз попозже, – обещает она. Фил кивает. – Ладно. Тогда поехали. – А может, запишем прямо здесь? Фил кривится. – Хорошо, – говорит Лив. – Только тогда нам нужно вызвать такси. – Почему вдруг такси? Она опускает глаза. Фил точно взбесится, когда узнает, что вдобавок ко всему Лив еще и разбила их машину. – Просто вчера много всего произошло… ДАНИЭЛЬ Из-за Джули мне пришлось побывать в полиции дважды. В первый раз – на следующий день после ее исчезновения, во второй – после того, как накрылось мое алиби. Примерно через неделю я оказался там в третий раз – уже из-за ее отца, который на меня напал. В четвертый, пятый и шестой раз я приходил в полицию сам – хотел, чтобы журналисты убрались от моего дома. Хотел добиться запрета на публикации – для всех, кто не просто пытался меня очернить (притом что полиция уже исключила меня из подозреваемых!), но еще и печатал мои фотографии без разрешения, выкладывал скриншоты постов с моей тогда еще активной страницы в «Фейсбуке» или моей анкеты на сайте знакомств. Возможно, я приходил туда и в седьмой, и в восьмой, и в девятый раз – в какой-то момент я просто перестал считать и теперь даже не знаю, которым по счету был мой вчерашний визит, когда я пришел подать заявление об очередном нападении – и снова ушел ни с чем. Знаю лишь одно: за все это время я провел в полицейском участке столько часов, что в сумме наберется несколько дней. – Ладно, – говорю я Бишоп-Петерсену. Мы сидим за столом на кухне, я сварил нам кофе. – Признаю, первые два раза были самыми долгими. Меня даже оставили на ночь. Скажем так: в общей сложности получилось около пятидесяти часов. Замечаю, как он начинает ерзать на стуле. – Третий раз я был из-за Тео Новака. Он избил меня прямо перед моим домом. На глазах у всех этих журналистов. Тогда я был потерпевшим, и все прошло быстрее. Часа за три. Ладно, пусть будет четыре, – с учетом того, что мне пришлось поехать в больницу, чтобы зафиксировать травмы и получить помощь. Сколько в итоге получается, господин Бишоп-Петерсен? – Пятьдесят четыре, – неуверенно отвечает тот. Думаю, он уже догадывается, к чему я веду. Он спросил, когда я его отпущу. У него, мол, жена и двое детей. А у меня – нет. Именно так я и ответил, прежде чем начал подсчитывать, сколько времени мне – как теперь ему – пришлось провести в месте, где я совсем не хотел находиться. В моем случае – в полицейском участке. Конечно, Бишоп-Петерсен и его коллеги не виноваты в том, что меня допрашивали как парня Джули. Это было формальностью, я понимаю. Но они приложили руку к тому, что у меня больше никогда не было нормальной жизни, а теперь нет ни жены, ни детей, которые волновались бы, если б я не вернулся домой. |