Книга Письма из тишины, страница 117 – Роми Хаусманн

ЛАРА

Изабель везет меня в инвалидном кресле по больничному коридору. Тихое, робкое счастье от мысли о семье, о свободе. Как же я ошибалась… Все происходило словно в кино: кадры, прерываемые черными вспышками, перемежающиеся с глухими ударами сердца.

Вот дверь в сестринскую – открывается.

Бум-бум. Вот человек, спокойно развалившийся в кресле за столом.

Бум-бум. Вот его лицо крупным планом – бум-бум – и осознание: он будто ждал меня в этом разыгранном как по нотам спектакле.

Бум-бум. Резкий переход – лицо Изабель. Сожаление. Ресницы опущены, губы дрожат. Она меня предала. Поддалась на его ложь, позволила себя уговорить. Такая глупая. Такая наивная. Она же читала обо всем в интернете, но все равно помогла ему, а не мне.

Бум-бум. А потом я – с широко раскрытыми глазами и ртом, готовым закричать, размахивающая руками, отчаянно пытающаяся вылезти из коляски.

Бум-бум. Он – с улыбкой, как в замедленной съемке – тянется к телефону, снимает трубку и протягивает ее мне.

Бум-бум. И снова я. Застывшая в беспомощных движениях слабого, больного тела, взгляд прикован к телефонной трубке.

Бум-бум. Это была ловушка, я знала. Ловушка – как и все вокруг. Изабель, которая притворялась моей союзницей, а на самом деле работала на него. Я услышала:

– Я слышал, ты хочешь кому-то позвонить, Лара…

Бум-бум. Ловушка, ловушка – я ведь знала, знала! Я уставилась на телефонную трубку в его руке.

Бум-бум. Боишься, да?

Бум-бум. Он пожимает плечами и кладет трубку.

Бум-бум.

– Некоторые предпочитают писать, – говорит он. – Хочешь кому-нибудь написать, Лара? – Разворачивает монитор в мою сторону, задевая стакан с шариковыми ручками. – Подойди. Не бойся.

Бум-бум. В кадре снова Изабель – подхватывает меня под руки, помогает подняться из кресла.

Бум-бум. Поддерживает, пока я, словно во сне, направляюсь к столу. К нему. К компьютеру.

Бум-бум. Зум на стакан с ручками. Между ними – ножницы.

Бум-бум. Моя рука – несмотря на мое состояние – тянется к ней с нечеловеческой скоростью.

Бум-бум. Ножницы в воздухе.

Бум-бум. Я каким-то чудом перепрыгиваю через стол.

Бум-бум. Столкновение.

Бум-бум. Лезвие лишь задевает плечо, но я нахожу равновесие – бум-бум – и со всей силы вонзаю ножницы ему в бедро.

Бум-бум. Кровь, кровь, много, очень много крови – она хлещет, попадает на его штаны, на пол, на наши лица.

Бум-бум. Соскальзываю с него, а он – со своего кресла, и мы оба падаем на пол.

Бум-бум. Вот он кричит, а его руки дрожат, не решаясь выдернуть ножницы.

Бум-бум. Я делаю это за него – и кровь бьет еще сильнее, маленьким фонтаном, прямо вверх.

Бум-бум. Он вопит, извивается, зажимает рану.

Бум-бум. Я хватаюсь за край стола, поднимаюсь. Все еще с окровавленными ножницами в руке, на подгибающихся ногах, иду к Изабель.

Бум-бум. Она пятится. Упирается в стену.

Бум-бум. Говорю ей, чтобы немедленно вывела меня отсюда. Знаю – она подчинится. Теперь она поняла: я способна на все, чтобы вернуть себе свою жизнь.

Бум-бум. Устало улыбаюсь, стираю с лица кровь рукой, в которой все еще сжимаю ножницы, а другой рукой хватаюсь за Изабель, чтобы не упасть.

Бум-бум. Вот мы выходим из комнаты. Он остается там – в луже своей крови.

Бум-бум. Мы медленно, с той скоростью, на которую еще способен мой изможденный организм, двигаемся по пустому коридору – я еще думаю: как странно, что никого нет. Конечно, ночью персонала намного меньше, но крики невозможно было не услышать.