Книга Письма из тишины, страница 17 – Роми Хаусманн

Так или иначе, следователи решили, что полное отсутствие улик указывает на то, что к исчезновению Джули причастен кто-то из своих. Не посторонний.

– В пользу этой версии говорит еще и то, что Джули не закричала, когда ее похищали, – добавляет Лив Келлер.

Конечно, ее партнер не может оставить это без комментария:

– Может, ей угрожали каким-нибудь оружием, чтобы она не кричала…

Ага, конечно. Еще минуту назад вы уверяли, что похититель – дилетант, а теперь он уже с оружием, как в боевике… Серьезно? Откуда, спрашивается, у него вообще оружие, умники?

– Чем дольше я об этом думаю, – подытоживает ведущий, – тем сильнее убеждаюсь: Джули Новак похитил кто-то из своих.

И вот начинается часть, к которой они – это отчетливо слышно по возбужденным голосам – подводили весь подкаст. Они набрасываются на нее, как две голодные гиены на кусок мяса – наконец-то, наконец-то время пришло. Время рассказать единственный возможный сценарий. Время затянуть петлю.

Я судорожно нажимаю на экран. Пауза. Мне нужна пауза. Небольшая, всего на несколько минут. Шесть. Точнее – шесть минут и одиннадцать секунд. Именно столько длится песня «Heroes» Дэвида Боуи – первая в моем плейлисте. Нажимаю на воспроизведение, тянусь к бардачку – за пачкой сигарет, – открываю окно, прикуриваю и делаю глубокую затяжку. Всего шесть минут и одиннадцать секунд, но это время я не козел отпущения. Я герой.

«Куин, – думаю я, вдохновленный строчками из песни, и улыбаюсь. – Скоро я буду дома, девочка моя…»

ЛАРА

Я должна была спать. Всегда и постоянно – спать. Как спящая красавица, уже много лет. И, будь его воля, проспала бы еще столько же. Я должна была спать, чтобы наконец все забыть. Вот для чего нужны были таблетки, бесконечные горы таблеток. Они обволакивали мои мысли липкой пленкой, одну за другой, пока в голове не осталась только вязкая, густая каша. Я должна была забыть, кто я и откуда.

Он был дьяволом. Он хотел отнять у меня память, личность и все мои краски. Я должна была стать никем, пустым белым холстом, который он сможет перекрасить по своему вкусу.

Началось все с имени – вскоре после того, как он притащил меня сюда, в свою преисподнюю. Я настаивала на том, что хочу называться своим настоящим именем. В ответ он назвал меня «упрямой». Это качество он намеревался выжечь из меня как можно скорее.

– Как тебе имя Лара? – спросил он спокойно, почти дружелюбно. – Красивое имя, правда ведь?

– Нет, – ответила я и твердо посмотрела ему прямо в глаза.

Дьявол только вздохнул и молча протянул мне пластиковый стаканчик с отмеренными таблетками. Так он будет делать всегда, всякий раз, когда я скажу что-то, что придется ему не по душе, но возразить он ничего не сможет – или не захочет. Какое-то время я думала, что он просто не хочет ссориться, но теперь знаю: он считал свое молчание «воспитательной мерой».

Сначала мне давали всего несколько таблеток – две или три. Потом больше. Гораздо больше. Годы проходили в тумане, усталости и слабости. И все же – как бы тщательно он ни подбирал дозировку – в самом дальнем уголке моего сознания оставалось нечто, до чего он так и не мог добраться.

Я и сама не знала, что это было, пока однажды не услышала какой-то звук. С трудом приподнявшись в кровати, посмотрела на окно. Оно было заперто – как всегда, «из соображений безопасности», но звук был настолько громким, что пробился не только сквозь толстое стекло, но и сквозь вязкую пелену у меня в голове.