Книга Письма из тишины, страница 44 – Роми Хаусманн

Но Веры больше нет, а значит, она не будет возмущаться из-за того, что я пустил Лизу Келлер к себе домой. А София… пусть не думает, что всегда права, как в истории с желтыми стикерами – это ей только вредит. С точки зрения воспитания – совершенно неверный подход. Поэтому я ей и заявил: «Такова моя жизнь. Если тебе стыдно за меня – просто не приходи, когда Лиза Келлер будет брать интервью».

– Ладно, ладно, – говорю я сейчас и быстро опускаю руку. Но София все равно не отпускает. Приходится встряхнуть рукой, чтобы она наконец разжала пальцы.

– Отстань! Я помню, все прекрасно помню! – Смотрю на Лизу Келлер и киваю, показывая, что она может сесть обратно. – Я помню, – повторяю. – Не переживайте.

И правда помню, даже если это не тот текст, который мы репетировали вчера с Софией.

– Тем вечером все злились, не только Вера. Джули тоже. Она вошла на кухню, бросила на пол спортивную сумку и пнула ее. Я вернулся домой чуть позже; к тому времени ссора шла полным ходом.

Смотрю на Софию – она тоже вернулась на свое место у окна, рядом с диваном, на котором я сижу во время интервью. Так она не попадает в кадр, но при этом достаточно близко, чтобы убедиться, что Лиза Келлер не попытается подловить меня ради рейтингов.

– Даже ты тогда злилась. Джули ведь пнула твою сумку. У сумки Джули порвался ремень, и ты одолжила ей свою. А сама не пошла на тренировку, потому что заболела, и сумка была тебе не нужна.

София чуть заметно вздрагивает.

– Верно, – говорит она, будто после моих слов у нее в голове что-то щелкнуло.

Я усмехаюсь. Ха! Даже София может что-то забыть – а ведь она еще молода, и серое вещество у нее за лбом еще в полном порядке.

– Ты прав, пап. Джули была на взводе, когда вернулась домой.

– Вы помните почему? – Лиза Келлер снова встает и медленно поворачивает установленную на штативе камеру в сторону Софии. Та сжимает губы в тонкую линию – ей явно не хочется попадать в кадр. Даже странно, что она не останавливает съемку.

– Кажется, у нее были неприятности.

– Из-за бывшего? Даниэля?

– Этого Вегнера, – бурчу я. Одно только имя – и кулаки сами сжимаются в кулаки. «Я ни при чем, господин Новак! Прошу, поверьте мне!» – а я уже схватил его за шиворот. Сжал так крепко, что он захрипел. Бил в лицо – с той мощью, что бывает только у бывших чемпионов по плаванию вольным стилем среди юниоров. Да, это я помню, помню до мелочей. Вера, моя Вера, обычно такая мягкая и миролюбивая, сама подбивала меня разобраться с ним – прямо у его дома, даже если… или как раз потому, что там толпились журналисты. «Каждый любящий отец поступил бы так, Тео, – сказала Вера. – Мы в отчаянии, полиция нас подвела. Мы должны показать, что не сдаемся».

– Нет, – отвечает София. – С Даниэлем все давно было кончено. Речь шла о карате. Что-то там произошло… – Она закусывает губу, размышляет. – Кажется, это было связано с нашим тренером. – Теперь качает головой. – Но ничего серьезного. Какая-то ерунда. Вроде он не хотел допускать ее до следующего экзамена.

– Ублюдок! – выкрикиваю я как по команде. Точно! Это было первое, что я услышал, когда вошел на кухню. Джули кричала: «Ублюдок!», но потом ее крик утонул в общем шуме – София начала возмущаться из-за своей сумки, а Вера – жаловаться, что еда переварилась.

– София права. Джули ругалась на этого… этого… Как его там звали, этого тренера по карате?