Книга Письма из тишины, страница 84 – Роми Хаусманн

– Идем, Лив! Быстрее! Я должен тебе кое-что показать!

Лив смотрит на Софию – та стоит в оцепенении, растерянная, испуганная, явно не понимающая, что происходит, – а потом бежит за Тео, который уже почти добрался до лифтов.

– Тео! Объясни, что случилось? Что происходит? – спрашивает она на ходу, а где-то позади София срывающимся голосом зовет:

– Папа?..

ДАНИЭЛЬ

Я рассказал полицейскому о вчерашнем, о своей вспышке – необдуманной, постыдной, за которую до сих пор себя корю. Рассказал, как с газетенкой под мышкой ворвался в здание, где располагается редакция «Абендблатт». Мне хотелось побеседовать с этим Максом Бишоп-Петерсеном. Так я и сказал девушке на ресепшене, когда она поинтересовалась, назначена ли мне встреча. Потом потянулась к трубке и спросила, как меня представить.

Я хлопнул газетой по стойке, открыл на нужной странице и процедил:

– Как главного героя этой лживой статьи!

Девушка приподняла брови. По выражению лица было видно, что она подумывает повесить трубку. Но потом она тяжело вздохнула, набрала нужный номер и вскоре уже говорила с Бишоп-Петерсеном:

– У нас тут господин… – Она осеклась и посмотрела на меня.

– Даниэль Вагнер, – рявкнул я. – Двенадцатая страница. Он поймет.

Девушка передала слово в слово, понимающе хмыкнула и повесила трубку:

– Простите, господин Вагнер. Господин Бишоп-Петерсен сейчас уходит на совещание и, к сожалению, не сможет вас принять.

Я ожидал чего-то подобного и попросил соединить меня с главным редактором.

– Простите, – повторила девушка. – Без предварительной записи это, к сожалению, невозможно.

Потом она опустила взгляд и застучала по клавиатуре, словно меня не было.

Но я был. Был, черт подери.

– Пожалуйста, – сказал я, и это «пожалуйста» должно было означать все сразу. Пожалуйста, дайте мне поговорить с Бишоп-Петерсеном. Пожалуйста, не игнорируйте меня. Пожалуйста, почувствуйте мою боль. Пожалуйста, верните мне двадцать лет жизни.

Через несколько секунд девушка и правда подняла взгляд. Посмотрела на меня с жалостью и натянуто улыбнулась. Потом демонстративно придвинула ко мне газету, все еще лежавшую на стойке, и как ни в чем не бывало продолжила печатать. «Уходите», – всем своим поведением говорила она. Но я не мог просто уйти. Я почувствовал, как лицо налилось жаром. Злость волной прокатилась по всему телу и в одно мгновение испепелила остатки самообладания.

– Я хочу поговорить с этим ублюдком! Сейчас же!

Я схватил газету, свернул в трубку и начал со всей силы колотить ею по стойке. Бах. Бах. Бах. Девушка отпрянула в кресле, вскочила, закричала – звала ли на помощь, охрану или кого-то еще, я не знаю, потому что больше ничего не слышал. Кровь в ушах шумела, как водопад, я видел ее широко открытый рот и мог лишь догадываться, какие звуки оттуда вырываются. Началась суматоха. Люди стали собираться у ресепшена, кто-то оттащил меня, толкнул, я споткнулся…

И вот я уже стою на улице перед зданием. Один. Всхлипывающий. Никому не нужный.

Полицейский, который слушал мой рассказ, посмотрел на меня с недоумением.

– Получается, вчера вы даже не встретились с господином Бишоп-Петерсеном лично, – сказал он. – Почему же вы считаете, что на вас напал он?

– Потому что он хочет меня запугать! – выкрикнул я. – Он не мог не узнать о скандале на ресепшене! Он боится за свое место!