Книга Соучастница, страница 132 – Стив Кавана

Подхватив монтировку, Блок вновь воткнула ее в нутро морозильной камеры, но опять не удержала, выпустив из рук.

– Ну ладно же, хватит! Передохни минутку, – сказал он.

Слишком измученная, чтобы говорить, Блок села на пол, привалившись к морозилке спиной.

– А ты и вправду не доверяешь федералам, что ли? – спросила она. – Странно, особенно если учесть, что когда-то ты был одним из них.

– Именно что когда-то. Хотя я никогда не был федералом. В Бюро требуется определенный склад ума, а значит, я никогда не смог бы стать одним из них. По-настоящему.

– В смысле?

– Ну, сама небось знаешь… Подчиняться приказам, уважать начальство, следовать политике… Что-то в этом роде. Если я сочту, что что-то неправильно, то никогда не стану так поступать. В работе Бюро до хрена всего неправильного, и больше всего неправильного в том, как они охотятся за серийными убийцами.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Блок.

– Весь подход в целом. Профиль серийного убийцы хорош настолько, насколько хорош специалист, который его составил. И если такой спец упорно придерживается политики Бюро, то толку с него ноль. Или почти ноль. Они думают, что могут выяснить, кто может стоять за этими преступлениями, изучив методы и психологию убийств, – увидеть личностные свойства убийцы в том, как он убивает, – но люди так себя не ведут. К человеку, который выходит на улицу ночью и убивает людей, неприменимы те же личностные черты, которые определяют его манеру одеваться или то, как он разговаривает с покупателями за кассой «Уолмарта» в течение дня. Мы адаптируем свою личность и манеру поведения применительно к различным ситуациям. Я думаю, что на месте преступления нет смысла искать обычного человека – можно искать только убийцу.

– Логично, – сказала Блок. – Составить профиль с таким подходом и вправду сложно.

– А от профилирования все равно нет никакого толку. Как думаешь, сколько таких профилей привели непосредственно к поимке серийного убийцы за всю историю ФБР?

– Ну не знаю… Пятьдесят? – предположила она, а затем подула в ладони и потерла их друг о друга, пытаясь разогнать кровь.

– Два.

– Всего два?

– Я не буду спрашивать, сколько профилей ошибочно исключили преступника из списка подозреваемых, но точно известно, что как минимум пять, а так-то, вероятно, побольше двадцати.

– Тогда зачем же до сих пор существует подразделение поведенческого анализа?

– Это хорошо для создания нужного общественного мнения, и, естественно, около пятнадцати лет назад все коренным образом изменилось. Сейчас профили составляются на основе статистического анализа преступлений девяноста двух серийных убийц. Это не более чем игра с цифрами, еще более бесполезная.

– Как все это делается?

– Один из основных отсеивающих факторов для анализа сейчас заключается в том, перемещал ли убийца тело. К примеру, если тело перемещалось, то, согласно анализу Бюро, существует сорокапроцентная вероятность того, что либо убийца, либо его отец служили в армии.

– Чушь собачья.

– Вот именно. У этого подхода есть целое множество проблем, и не в последнюю очередь по той причине, что Бюро публикует всю эту цифирь для всеобщего обозрения. Если б я был серийным убийцей, то посмотрел бы, как они классифицируют и экстраполируют личностные характеристики при составлении профиля, и изменил бы свой «модус операнди»[45], чтобы тот и близко не намекнул на мою личную историю или демографическую принадлежность.