Книга Соучастница, страница 85 – Стив Кавана

Вывалив всю пачку на мой стол, Дениз принялась разбирать ее, а потом увидела конверт, осмотрела его с обеих сторон и передала мне.

– У вас сегодня день рождения? – спросила она.

Покачав головой, я вскрыл конверт, пока Блок помогала Гарри разобраться с новым телефоном, а Дениз возилась с почтой.

Внутри лежал единственный листок бумаги, сложенный пополам. Вырванный из желтого линованного блокнота, какими обычно пользуются юристы. Я сразу узнал почерк и гелевые чернила японских ручек, которые так нравились Кейт. Это был черновик вступительной речи Кейт перед присяжными по делу Кэрри. Я перевернул страницу.

Поверх записей Кейт было нацарапано сообщение, красными печатными буквами:

ОНА У МЕНЯ.

ПОКА ЧТО ОНА ЖИВА.

ЕСЛИ ТЫ СООБЩИШЬ ВЛАСТЯМ, КЕЙТ УМРЕТ.

ЕСЛИ КЭРРИ ОСУДЯТ, КЕЙТ УМРЕТ.

ЕСЛИ ТЫ ДОБЬЕШЬСЯ ОПРАВДАНИЯ КЭРРИ, Я ОТПУЩУ ЕЕ.

Иногда ты пропускаешь удар. Сильный.

Казалось, мой кабинет стал заваливаться куда-то вправо, как будто здание раскололось надвое и резко накренилось, выбив меня из равновесия. Перед глазами поплыли разноцветные пятна, и я почувствовал вкус блинчиков, которые ел на завтрак. Рот наполнился слюной. Записка выпала у меня из руки и спланировала на стол.

Стол…

Я потянулся к нему, обеими руками ухватившись за края, чтобы не упасть.

Одни и те же слова стучали у меня в голове, как барабан: «Только не Кейт, только не Кейт, только не Кейт, только не Кейт…»

Я не мог говорить. Я не мог думать. Единственное, что я понимал, это что нужно взять себя в руки, иначе меня стошнит.

Гарри обеими руками подхватил упавший на стол листок. Он уже видел мою реакцию, и глаза у него расширились, пока он читал написанное – губы у него шевелились, беззвучно произнося слова, делая их настоящими; страница так сильно тряслась у него в руках, что почти вибрировала. Ноги у него подкосились, а задница резко соприкоснулась с креслом для клиентов. Если бы оно в тот момент не оказалось прямо за ним, Гарри оказался бы на полу. Блок наклонилась и тоже прочла записку, хотя та и выскользнула у него из рук. А потом закрыла лицо обеими руками, неподвижно застыв на месте.

– Блок… – с трудом выговорил я, протягивая к ней руки, перебарывая тошноту и вновь обретая дыхание. – Блок, мы обязательно вернем ее, – сказал я, но она меня не услышала. Вытерла лицо и выбежала из моего кабинета.

– О господи… – пробормотал Гарри и перекрестился. Наклонился в кресле, сложил перед собой руки и начал читать какую-то молитву.

А потом я что-то услышал. Какой-то треск и как разбилось что-то твердое. Я ухитрился выйти из кабинета, ощутив, что малость потверже стою на ногах. Дверь в дамскую комнату была открыта. Услышав те же звуки, Дениз забежала туда. Я последовал за ней. Она стояла, прислонившись спиной к кабинкам и прижав руку ко рту, и потрясенно наблюдала за Блок.

Каждый удар отбивал от стены еще один кусок белой кафельной плитки. Руки у Блок задвигались еще быстрее, как будто она работала с тяжелым боксерским мешком. У ее ног образовалась уже целая груда битой плитки, и при каждом ударе поднималось небольшое облачко гипсовой пыли.

Я охватил ее сзади, прижав ей руки к бокам, и осторожно оттащил от стены. Сначала Блок сопротивлялась, и у меня сложилось впечатление, что при желании она могла бы легко вырваться, для начала влепив мне затылком в переносицу.