Книга Судный день, страница 128 – Стив Кавана

– Можешь опустить пистолет, – сказал Корн, не поднимая глаз на Ломакса, стоящего на лестнице. – Я тут подумал, что тебе не помешала бы еще пара рук, чтобы прибраться. Похоже, это меньшее, что я могу для тебя сделать.

Ломакс ничего не ответил. Просто спустился по лестнице как ни в чем не бывало, хотя пистолет не убрал. По-прежнему держа его в опущенной вдоль бока руке, он наблюдал, как Корн передвигается по кухне: заливает в кофеварку воду, насыпает молотый кофе и включает ее.

– Люси этого не одобрила бы, – заметил Ломакс.

Корн застегнул пиджак, прислонился к кухонной стойке и сложил руки на груди. Некоторое время он молчал. Заклокотала кофеварка, и запах свежесваренного кофе смешался с едва уловимым запахом гнилой плоти, повсюду сопровождавшим Корна.

– Она бы не хотела, чтобы вы распоряжались на ее кухне, – сказал Ломакс.

– Это больше не ее кухня. А твоя. Сожалею о твоей утрате. Искренне сожалею.

– Чего вы хотели? – спросил Ломакс.

– Выразить свои соболезнования. Естественно.

– Вы уже их выразили.

Корн посмотрел на кофеварку, которая начала выплевывать черную жидкость в прозрачную колбу, прежде чем вернуться к Ломаксу.

– Я подумал, что мы могли бы выпить по чашечке кофе. Поговорить.

– Тут не о чем говорить.

– Нет, еще как есть. Нам так много чего нужно обсудить… Завтра начинается судебный процесс. Я понимаю, что у тебя свои приоритеты, но сразу после похорон ты понадобишься мне в суде. Твои показания имеют ключевое значение. Это твой долг, и я знаю, что ты его выполнишь. Ты хороший человек. Я всегда так говорил.

Ломакс знал, что Корн не представляет собой физической угрозы. И все его опасения по поводу этого человека были напрочь заглушены горем и потоком гнева, нахлынувшим на него после письма Люси. Злости на самого себя и на человека, который стоял сейчас у него в кухне, заражая весь воздух вокруг своей мерзостью. Ломакс положил пистолет на мраморную столешницу – рядом с большим желтым конвертом с мягкой подкладкой внутри, который он надписал пару часов назад и собирался отправить утром. Взгляд Корна упал на конверт, и глаза у него на секунду вспыхнули. А затем он тут же отвернулся. Ломакс прошел через кухню в гостиную, тяжело опустился на диван и обхватил голову руками. Несколько раз резко вдохнул и выдохнул, борясь с переполнявшими его эмоциями.

– Когда-то я и вправду был хорошим человеком… Но это уже давно не так, – проговорил он.

Корн, прихрамывая, вошел следом за ним и поставил кружку с горячим кофе на столик перед Ломаксом. Рядом с креслом в углу стоял еще один маленький столик. Корн сел, поставил на него свой кофе и подался вперед, широко расставив колени и опустив между ними руки со сцепленными пальцами. Такая поза была призвана изображать задумчивость, но при строении тела Корна выглядело это неестественно. Сейчас он больше напоминал какое-то насекомое.

– Понимаю, каким ударом это для тебя стало. Я делал все, что только мог, для вас обоих. Я рад, что у вас имелись средства, чтобы делать все возможное для Люси, – сказал он.

«Средства» было странным способом это выразить. Корн просто давал ему деньги. Кое-что от ограблений, кое-что из своего личного немалого состояния. Он был богат, это точно. За все время их знакомства Ломакс ни разу не видел, чтобы в течение месяца Корн дважды появлялся в одном и том же костюме.