Книга Судный день, страница 165 – Стив Кавана

– Тебе нужно позвонить федералам, – сказала Блок.

– Я позвоню Александру Берлину. Если он захочет привлечь ФБР – отлично. Сражаться на стольких фронтах сразу нам не по силенкам. Сейчас наш приоритет – Энди. Как только мы снимем его с крючка, у нас появится шанс прищучить Корна. Я приехал сюда не для того, чтобы биться с нацистами, – сказал я.

– Сторонниками превосходства белой расы, – педантично поправила Блок.

– Да без разницы. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал, и уж точно не от рук этих сволочей, но если их непосредственная цель – губернатор, то это, по крайней мере частично, отведет удар от Энди. Все, что сейчас от нас требуется, – обеспечить безопасность его самого и его маменьки, пока все это не останется позади. А после этого ФБР, Национальная безопасность, АТО, «Дельта», да хоть сами эти чертовы «Мстители» [52]могут сровнять это здание с землей, мне по барабану. Нам совсем ни к чему вести так много сражений. Может, это они убили Коди – и, можешь не сомневаться, я хочу, чтобы они за это заплатили, – но сейчас мы не можем взять их на себя. Фрэнсис Эдвардс потерял дочь и жену, и ему больно. Легко понять, почему он связался с этой публикой, и я уверен, что он на грани срыва. Денвир, тот тип, который на днях пикетировал здание суда, просто ищет предлог, чтобы кого-нибудь пристрелить. Этого другого мужика, Грубера, университетского профессора, я не знаю, хотя…

И тут меня вдруг осенило. Я почти услышал щелчок у себя в голове, когда четко увидел связь.

– Ты вроде говорила, что до недавних пор Грубер был деканом химического факультета…

– …Алабамского университета… – закончила Блок, и я увидел, как вдруг изменилось выражение ее лица: кожа на лбу натянулась, а глаза заблестели, как будто она только что увидела вдали путеводную звезду.

– Профилирующей специальностью у Скайлар Эдвардс была химия… – продолжала она.

– Наверняка он ее знал, – предположил Гарри.

– Но еще он знаком и с ее отцом, – вмешалась Кейт. – Не исключено, что Грубер знал Фрэнсиса Эдвардса уже много лет по этой расистской группе, задолго до того, как Скайлар поступила в колледж.

– Вряд ли, – возразил Гарри. – Энди не сказал ни одного плохого слова про отца Скайлар, и Фрэнсис иногда подвозил его до дома. Не думаю, чтобы кто-то из участников подобной группировки позволил бы своей дочери иметь такого друга, как Энди. Такого просто не бывает.

– Так что ты думаешь, что Фрэнсис присоединился к этой группе уже после убийства Скайлар? – спросил я.

Гарри кивнул и потер подбородок:

– Логично. Человек, который испытывает такую боль, неспособный смириться с потерей своего ребенка… Я бы сказал, что это как раз та озлобленная, потерянная душа, которую и станет затягивать в свои ряды подобная группировка. Они наверняка сами на него вышли.

– Тогда что же случилось с его женой? – спросила Кейт. – Вы сказали, что это было больше похоже на убийство. Думаете, это он ее убил?

– Сильно в этом сомневаюсь, – сказал я. – Я наблюдал за ним, когда он сидел на заднем сиденье патрульной машины. Фрэнсис был полностью поглощен своим горем. Безудержно плакал, его рыдания сотрясали всю машину. На мой взгляд, это не было похоже на какой-то спектакль. Он не убивал свою жену.

– Тогда кто же это сделал? Почему ее убили? И почему убили Скайлар? – спросила Кейт.