Книга Судный день, страница 189 – Стив Кавана

– Молись, мой мальчик! Молись о прощении, и оно освободит тебя! – Вот и все, что он слышал от отца в ответ на свои отчаянные призывы о помощи.

И Пастор молился. Молился, чтобы его отец умер, так же как его мать, и дал ему хоть немного покоя.

В итоге отец Пастора и в самом деле умер. И смерть его была нелегкой. Пастор приехал домой погостить на время своих первых каникул в колледже. Полная стипендия позволила ему не залезать в долги по оплате учебы, но жить все равно было не на что. На ферму находились покупатели, однако отец Пастора отказывался продавать ее, сказав, что лучше умрет в своих владениях, чем уступит их в чужие руки.

Когда отца нашла полиция, он был на заднем дворе, возле колоды для колки дров, представляющей собой просто массивный отрезок толстого дубового ствола. Верхний спил его был весь иссечен ударами колуна, несколько подобных шрамов виднелись и возле самого основания – бывало, топор шел вкось или соскакивал с полена. Отец Пастора лежал рядом с этой колодой, и левая ступня была у него частично отрублена. Шериф не долго думая пришел к заключению, что мужчина наверняка поскользнулся, тяпнул себя по ноге топором и довольно быстро истек кровью.

Пастор знал, что это не так. Его отцу потребовалось несколько часов, чтобы умереть, после того как он рубанул его топором по лодыжке. Пастор мог бы покончить со страданиями отца гораздо раньше – достаточно было еще одного удара топором по шее или по голове. Но вместо этого он обмотал поврежденную ногу своего отца тонкой проволокой, другой конец которой прибил гвоздями к колоде. Его отец мог бы отползти, попробовать добраться до телефона в доме или хотя бы до крыльца, чтобы окликнуть кого-нибудь оттуда, но ему пришлось бы сделать это, лишившись левой ступни.

Однако вместо этого он лишь звал на помощь, плакал и умолял сына отцепить проволоку.

– Пожалуйста, отпусти меня! – взывал его отец.

– Молись, отче… Молись о прощении, – таков был ответ Пастора, наблюдавшего за тем, как он умирает.

День тогда был жаркий. Такой же, как сегодня, – День Седьмой. День, когда его ангелы изольют свой огонь на землю и призовут людей к оружию в первой битве, которая, как он верил, станет священной войной. Молитвы никогда никого не спасли. Только действия.

Ступив на залитый солнцем тротуар, Пастор огляделся, прикрыв глаза полями шляпы. Вдалеке он увидел какой-то громоздкий темный автомобиль. Слишком далеко, чтобы понять, есть ли кто-нибудь внутри. Глянул на часы, подождал еще немного. Тут подъехал черный внедорожник, и он сел в него. Денвир опять сорвал машину с места, пока Пастор еще только пристегивал ремень безопасности, поглядывая при этом в боковое зеркало.

Большой темный автомобиль выехал на улицу позади них.

– Это «хвост»? – спросил Денвир.

– Не исключено, – ответил Пастор.

– Хотите, чтобы я его стряхнул?

– Нет, в этом нет нужды. Пусть себе едет за нами. Он может нам пригодиться, – сказал Пастор.

Проехав через город, они оказались в пригородах, населенных белыми людьми среднего класса. Свернули на Пичтри-авеню и остановились возле дома Фрэнсиса Эдвардса.

– Ты знаешь, что нужно сделать сегодня вечером, после того как я подам сигнал? – спросил Пастор, передавая Денвиру папки, которые он забрал из офиса.

– Думаю, что да. Мои парни уже на низком старте. Я держу их в состоянии повышенной готовности. Все в полной боевой экипировке, стволы заряжены и уложены в пикапы. Все, что мне нужно сделать, – это дать отмашку.