Книга Судный день, страница 89 – Стив Кавана

– Энди недавно сказал Кейт, что не знает, откуда у него эти царапины на спине – равно как и каким образом его ДНК могла обнаружиться под ногтями у Скайлар. Не хочу вас расстраивать, но это просто чудо, что нам удалось выцарапать его оттуда и вернуть домой. Однако я хочу убедиться, что дома он и останется. Есть у вас какие-нибудь мысли? Что-нибудь, что могло бы помочь?

– Я поговорю с ним, но вы должны знать, что мой Энди не лжет. Если он не знает, значит, и в самом деле не знает. Он всегда говорит правду.

Я поблагодарил ее, и она сказала, что идет спать и что мне нет нужды за ними присматривать. Ничего им не сделается.

– Я все-таки хотел бы остаться до утра. Просто для собственного спокойствия. Если вы не против. Я не хочу навязываться. Я могу поспать в машине вместе с Гарри, – сказал я.

– На диване будет гораздо удобней. Я принесу вам кое-какие одеяла. И да, мистер Флинн…

– Просто Эдди, пожалуйста.

– Эдди, – произнесла Патриция, словно примеряя на меня это имя. – Спасибо, что вернули моего сына домой.

– Был только рад, – отозвался я.

Вызволить Энди из тюрьмы было непросто. А вот попытки спасти его от смертной казни обещали оказаться совсем иного рода игрой. В которой, как я все больше убеждался, мы были заранее обречены на проигрыш.

Патриция застелила мне диван, а затем ушла в свою комнату.

Я жутко устал, но было слишком жарко, чтобы заснуть. Вместо этого я налил себе холодного чаю и вышел на маленькую террасу, чтобы посидеть на ночном воздухе. Толстые густые деревья тихо шумели листвой, легкий теплый ветерок доносил до меня слабый запах гнили. Я снял галстук, расстегнул рубашку и оглядел деревья. Был почти час ночи. Я знал, что скоро должен пойти и сменить Гарри, но почему-то казалось неправильным оставлять Патрицию и Энди одних в доме.

Когда я оказывался в подобных местах, меня сильней обычного тянуло обратно в Нью-Йорк. Вырос я в Бруклине, среди оживленного уличного движения, уличных пацанов и преступности, музыки и смеха, доносящегося из парикмахерских и угловых баров. Поставь меня в темном переулке против трех крутых парней, и никакого страха я бы не испытывал. Не так, как сейчас. Мне не нравилось находиться вдали от городских огней, в темноте, среди лесных зверей, змей, пауков, насекомых и бог знает каких еще тварей, которые ползали и сновали повсюду, производя слишком много шума.

Плюхнувшись в кресло-качалку Патриции на террасе, я отхлебнул чаю.

А когда вновь открыл глаза, лед в чае давно растаял. Должно быть, я задремал.

Было так темно, что за густыми деревьями, окружавшими участок, мне было видно не дальше, чем на несколько футов. «Шевроле» стоял на грунтовке где-то далеко от меня. Я не знал, смог бы его засечь, даже если б у него были включены фары.

Я поставил стакан на перила, встал на ноги и потянулся.

И тут вдруг что-то услышал. Звук, который ни с чем нельзя было спутать.

Хлопок закрывшейся дверцы машины.

Вытащив телефон, я позвонил Гарри на сотовый. Может, он просто пошел отлить в лес и на минутку вылез из «Шевроле». А может, и нет. Телефон все звонил и звонил.

Гарри не брал трубку.

Какая бы мрачная причина ни стояла за убийством Скайлар Эдвардс, сегодня я был совершенно уверен, что на самом деле ничто из этого не могло быть частью какой-то апокалиптической библейской теории. Гарри был намного старше меня и, если честно, намного умнее, но воспитывался он в церкви, и эта сторона жизни никогда не покидала его.