Онлайн книга «Судный день»
|
Присев возле водительской дверцы «Шевроле» на корточки, Пастор прислушался. Убедился, что вокруг никого нет. А затем потянулся к дверной ручке и взялся за нее, готовый в любую секунду рвануть ее на себя. Фрэнсис наблюдал за происходящим, сжав кулаки и оскалив зубы. Глаза у него угрожающе сузились. Пастор улыбнулся. Ярость, бушевавшая внутри Фрэнсиса, была неподдельной. Это был гнев, на который способен только родитель, потерявший ребенка. Теперь требовалось действовать быстро. Одним плавным движением он распахнул водительскую дверцу внедорожника, оттолкнулся ногами от земли и изогнулся. Годы работы на земле в молодости сделали его сильным. Время, проведенное в тренажерном зале, позволило стать еще сильнее. И он использовал всю эту силу в одном взрывном движении, взмахнув рукой и задействовав плечи и корпус. Словно боксер, выпрыгивающий из нырка прямо на правый кросс. Быстрый всплеск напряжения в скрутившихся мышцах… Мгновенное движение… Между распахиванием двери и этим рывком прошло меньше половины секунды. Нож безошибочно нашел нужную точку на шее у старика. Лезвие вошло в плоть и кость по самую рукоятку. И тут Пастор увидел это выражение в глазах у Фрэнсиса. Нельзя было терять ни секунды. Пастор подозвал его к себе. Они постояли несколько мгновений, глядя на мертвого старика на водительском сиденье, из-под уха у которого торчал нож. – Этой ночью мы стали братьями, Фрэнсис. Пути назад уже нет. Мы будем сражаться за тебя насмерть и ожидаем того же в ответ. Скажи мне, что ты клянешься в этом. Лицо Фрэнсиса заливал пот, он тяжело дышал, адреналин бурлил у него в крови, словно горячее моторное масло. Он протянул Пастору руку. – Клянусь. – Хорошо. Очень хорошо. А теперь помоги мне достать кое-что из пикапа, – сказал Пастор, опять захлопывая водительскую дверцу. Глава 29 Эдди Бежать во весь дух при сорокаградусной жаре и влажности в восемьдесят девять процентов – это все равно что бултыхаться в горячем супе. Воздух ощущается совсем по-другому. Он слишком теплый и влажный. Свернув на грунтовку, я еще больше наддал, изо всех сил работая ногами. Дом Патриции стоял в низине между двумя склонами. Узенькая грунтовка шла здесь в гору и была чертовски крутой. Для машины ничего страшного, но вот в обуви на кожаной подошве постоянно оскальзываешься. Впереди я различил очертания крупного угловатого автомобиля. На фоне тускло-серой грунтовки он выделялся чуть более темным и четко очерченным силуэтом. Я посмотрел на затылок Гарри, сидевшего на водительском сиденье, и поначалу не мог как следует различить, что именно вижу. А потом увидел, что голова у него завалилась набок. Наверное, он спал. А может, и нет. Закралась непрошенная мыслишка. Всего три слова, которые закрутились у меня в голове. «Только не это…» «Только не это…» И в этот миг, пока мое тело отчаянно месило грязь, прорываясь вверх по мокрой колдобистой дороге посреди болотистой Алабамы, своими мыслями я оказался в больничном коридоре, опять превратившись в подростка старшего школьного возраста. Умирал мой отец. В тот день я одиннадцать часов продержал его за руку. Моя мама просила меня хотя бы ненадолго прерваться – даже не знаю, сколько раз, но я ее не слушал. Я не хотел оставлять его одного. Я не хотел, чтобы он умер, а меня не оказалось рядом – держащего его за руку. Бо́льшую часть того дня он проспал. Редкий вид рака уже почти прикончил его. В тот день отец проснулся всего на двадцать минут. Слишком слабый, чтобы говорить, он немного посмотрел «Старски и Хатч» [30]по портативному телевизору в палате. Отец всегда любил этот сериал, особенно машину из него – «Форд Гран Торино» 1976 года выпуска, ярко-красный, с белыми стрелами по бортам, V-образной виндзоровской «восьмеркой», на широченных легкосплавных колесах с пятью прорезями и чернеными покрышками. |