Книга Пятьдесят на пятьдесят, страница 124 – Стив Кавана

Драйер сделал паузу, указал на фотографию и завершил свою речь торжественным финальным аккордом:

– Я знаю, что некоторые из вас не верят в Бога, и в зале суда это не имеет абсолютно никакого значения. Но я отказываюсь поверить в то, что любой из вас, взглянув на Фрэнка Авеллино, может сказать, что не верит в зло. Дамы и господа, зло присутствует прямо в этом зале. Вместе с вами. Прямо сейчас. Не позвольте ему безнаказанно выйти сухим из воды.

Кейт

Взяв ручку с синими чернилами, Кейт сделала себе пометку в своем желтом блокноте: «Драйер – эпатажник. Он использует насилие в этом преступлении в своих интересах. Играет на эмоциях присяжных. Воспользуйся этим».

Поднявшись из-за стола, она стала слушать, как судья Стоун представляет ее присяжным в качестве адвоката Александры Авеллино. Речь, которую она так долго репетировала, накрылась медным тазом. Кейт зарубила ее, еще слушая Драйера, – требовалось придумать какие-то другие ходы, и она решила бить обвинение его же собственным оружием.

Наконец Кейт вышла из-за стола и молча направилась в процессуальную зону суда. Располагалась та в самом центре судебного зала – эквивалент круга подачи на стадионе «Янки». Переплела пальцы и дала рукам свободно упасть вниз. Встала лицом к жюри. Немного выждала. А затем повернулась к судье:

– Ваша честь, при всем моем уважении, я думаю, что присяжные на данный момент уже достаточно насмотрелись на это изображение.

Стоун нацелился указательным пальцем в Драйера, и один из его помощников сразу же выключил проектор, превратив экран в пустой белый холст. Облегчение, отразившееся на лицах некоторых присяжных, было отрадно видеть. Именно такого момента Кейт и ждала, чтобы обратиться к жюри, – ведь, получается, это она избавила их от кошмара на экране.

Драйер хотел, чтобы эта картина буквально выжглась на сетчатке у каждого из присяжных, но он слишком уж долго держал ее на виду, и Кейт воспользовалась этим в своих интересах. Так она и планировала все разыграть. Принимать все подачи Драйера и либо выбивать мяч в аут, либо перекидывать его прямиком клиентке Эдди.

– Господа присяжные, меня зовут Кейт Брукс. Я имею честь представлять здесь Александру Авеллино.

Кейт умолкла и посмотрела на Александру. Картина на экране довела ее клиентку до слез. Александра сидела, откинув голову, и по лицу у нее текли слезы, которые она промакивала носовым платком. Кейт помолчала еще немного. Она хотела, чтобы присяжные увидели горе ее клиентки. Впитали его в себя точно так же, как эту адскую фотографию обвинения.

– В этом деле вы столкнетесь с целым множеством косвенных улик. Моя клиентка находилась в доме, когда был убит ее отец. Обнаружив тело, она в панике позвонила в полицию и спряталась в ванной, опасаясь, что сестра убьет и ее. Все эти обстоятельства мне не нужно доказывать. Они изложены черным по белому в расшифровке ее телефонного звонка в полицию по номеру «девять-один-один». Прямо перед этим звонком она попыталась спасти своего отца, обнаружив его окровавленным и растерзанным на части, лежащим на кровати. Александра – не зло. Здесь она жертва.

Кейт опять сделала паузу, оглядела присяжных и увидела, что некоторые из них кивают. Пока что все шло лучше, чем она ожидала. А сейчас пора заканчивать, причем на высокой ноте.