Книга Фотостудия «Радуга», страница 71 – Ким Чжэхи

Свет торшера вдруг замигал, и комната погрузилась в тишину. Не будь это столь болезненным разговором, вечер мог бы показаться почти уютным: теплый свет, ровный дождь за окном, луна, свет которой мягко освещал переулок.

Супруги встали, собираясь покинуть «Радугу».

Ёнчжу тихо спросила:

– У вас есть с собой зонт?

Сон Миён покачала головой. Сугён тут же протянула розовый зонт –  кто-то когда-то оставил его и не вернулся за ним.

– Только один остался, –  сказала она.

Ли Чонхо взял зонт из рук Сугён. Супруги коротко попрощались и вышли из фотостудии.

Лицо Чонхо было опухшее от слез, и он, кажется, пытался спрятаться за зонтом. Сон Миён, наоборот, даже не стала им укрываться и поспешила прочь, семеня по мокрой дороге.

Ли Чонхо немного постоял у входа, а потом повесил розовый зонт обратно на дверную ручку и ушел под дождем, не оглядываясь.

Сугён тихо обратилась к все ещё сидящей неподвижно Ёнчжу:

– Вы думаете… они помирятся?

Ёнчжу покачала головой.

– Не думаю. Может быть, из-за того, что я вмешалась, все стало только хуже.

– Но вы ведь сделали все, что могли… и еще… –  Сугён запнулась.

Она не смогла договорить. Прошлого Ёнчжу нельзя было касаться без ее воли. Это не то, что можно обсуждать, даже из добрых побуждений.

Эта тема ощущалась как нечто тяжелое, почти сокровенное.

Несколько недель подряд Ёнчжу и Сугён молча выслушивали все, что приносила с собой чета Ли Чонхо и Сон Миён в стены фотостудии. Они приходили, садились и, словно по расписанию, снова и снова заводили одни и те же разговоры.

– Меня злит, –  в очередной раз начал Чонхо с раздражением, –  что мне твердят: раз не зарабатываешь, иди учись и работай. Мол, научись клеить обои, чистить кондиционеры или канализацию прочищать. Да куда я в моем возрасте пойду учиться таким вещам? Да и сколько времени нужно, чтобы этому научиться и начать зарабатывать? Это просто абсурд. Я ведь всю жизнь работал, семью кормил, на эти деньги мы до сих пор живем. А она? Что, пару раз подрабатывала, и все? И теперь еще мне указывает, что тяжелую работу нужно идти учиться делать. Это уж совсем наглость!

Сон Миён не осталась в долгу:

– А что такого? Вот же, посмотрите на владелицу этой фотостудии –  выучилась, бизнес открыла, по заказам ездит. Муж мне сам чуть ли не каждый день говорил: «Ты сегодня куда идешь? А можно я с тобой?». Вот я и предложила, а он теперь делает вид, будто я его унизила.

Сугён молча наблюдала. Сегодня они даже не смотрели друг на друга. Все обращались к Ёнчжу, как будто та была судьей на слушании. Уже не казалось, что это ссора. Это был суд. Словесный бой, в котором доставалось каждому. И теперь из памяти вытаскивались все старые обиды, как доказательства в деле, где ни одна из сторон не хотела уступать.

Сугён хоть и начинала уставать от бесконечных жалоб и препирательств, сидела молча, но Ёнчжу оставалась серьезной и сосредоточенной до конца.

Пришло время обеда. Ёнчжу расплатилась за доставку. Сугён открыла металлические коробочки с традиционными обедами.

– Сказали, что контейнеры потом надо вернуть, –  пояснила она.

– Конечно, –  кивнула Ёнчжу. –  Мы ведь не используем одноразовую посуду. Я когда пойду по делам, помою и занесу обратно.

– Хорошо, начальница. Ну что, прошу, кушайте.

Ли Чонхо, чувствуя неловкость, аккуратно взял свой ланч.