Онлайн книга «Отсроченный платёж»
|
Знаменский молчал. Пашка – сын Кости! Теперь всё становилось на свои места. Все мелкие нестыковки, эта спешка продажи долей, глупое объяснение отъезда и наконец это его «Есть у меня там одно незавершенное дело. Надо закончить. Отец не успел, я должен…» – Стас! – голос Марка вернул его в реальность, в подсвеченный холодным белым светом кабинет Рощина. Знаменский повернулся к Марку и наконец заговорил: – Это очень длинная история, давай присядем. Шатов послушно опустился на стул напротив Стаса и положил руки перед собой. Знаменский отложил от себя фото и медленно начал: – Это Константин Роговицкий, отец Рощина. Как теперь уже понятно. Он покончил с собой в девяносто девятом. Тогда, если ты помнишь, было дикое время, девальвация, обнищание и безнадёга… Он был собственником предприятия, производившего удобрения. В девяностые, когда один за другим открывались совместные предприятия в самых разных сферах, он сначала торговал каким-то барахлом, заработал неплохие деньги, а потом организовал поставки оборудования из Германии, приобрёл за копейки какой-то старый советский то ли совхоз, то ли колхоз, я не помню, и стал делать удобрения. Я в то время работал в Питере с очень серьёзными ребятами. У них были связи на самом верху и данные о частном бизнесе, который испытывает финансовые трудности. Мы брали данные о таких предприятиях у крупных банков и либо выкупали их долги, либо предлагали собственникам продать бизнес сразу. У нас были и свои юристы, и прикормленные менты, и налоговики. В девяносто восьмом, после обрушения рубля, таких фирм на рынке оказалось сотни. В том числе и фирма Роговицкого. Люди, с которыми я работал тогда, решили его попросту сломать, отправить к нему отмороженных спортсменов и заставить его всё отдать, а если не поймёт, то.... Знаменский тяжело вздохнул. – Курить хочется… Марк достал из кармана футляр на две сигары, молча протянул Стасу. Они закурили. – И что же? Они его убили и инсценировали самоубийство? Знаменский резко выдохнул ароматный дым и удивлённо поднял брови: – Нет, что ты! Я уже тогда понимал, что добром вся эта работа не закончится, да и время потихоньку менялось, было понятно, что пора соскакивать с этого паровоза. Я связался с Прохором, он тогда только перевёлся в центральный аппарат, в Москву. Мы встретились, обсудили всё и решили помочь Роговицкому. По своим каналам Прохор добился того, чтобы мои партнёры оставили Костю в покое и забыли про меня. Я же приехал к Роговицкому домой, и мы договорились, что я погашу его долги банку за долю в его компании. – Хм… – усмехнулся Марк, – нормальный вариант. – То-то и оно, что более чем нормальный. Костя хороший был мужик. Правильный. И идейный. Это его и подвело в конечном итоге. Я вложил все свободные деньги, чтобы погасить долги, предприятие опять заработало. Мы даже сдружились, Костя был настоящим идеалистом, верил, что началась другая эпоха и что мир окрашен в розовый. Но через четыре месяца мне позвонил Прохоров и сообщил, что в течение года правительство запускает шесть комбинатов удобрений в разных регионах России, и что туда частными инвесторами будут вложены сумасшедшие деньги. Конкуренцию с ними мы пережить не сможем. Роговицкий отмахнулся от этой информации и продолжал витать в облаках, я же понимал, что это будет битва Давида с Голиафом и нам конец. Я начал скупать акции комбината у сотрудников, и вскоре у меня был контрольный пакет. Параллельно искал варианты, и вскоре нашлись люди, готовые выкупить участок принадлежащей комбинату земли за очень хорошие деньги под строительство элитного микрорайона. |