Книга Отсроченный платёж, страница 115 – Макс Гаврилов

– А есть и хорошие? – оживился Знаменский.

– А теперь очень плохие, Стас. Ты знаешь этого человека? – Прохор достал из папки фото и протянул Знаменскому.

С фотокарточки глядел незнакомый Стасу мужчина, лет пятидесяти – пятидесяти пяти, темноволосый с проседью, тёмные глаза и волевой подбородок, аккуратная седая бородка....

– Нет, впервые вижу. А кто это?

– А вот этого? – Прохор словно не услышал вопроса.

Стас мельком взглянул на снимок.

– Это хозяин фирмы VALL, Валетти, кажется. Договор он с нами подписывал.

– Верно, это Луиджи Валетти, удачливый финансист, брокер, состояние оценивается в полмиллиарда евро. Заработал свои первые миллионы на торговле ценными бумагами, после чего был замечен представителями неапольского криминалитета.

Знаменскому стало неуютно. Но Прохор, по всей видимости, только начал.

– В течение многих лет он работал на них, ловко зарабатывая им деньги, пока в Италии не перестало модным быть мафией. Как ему это удалось, я не знаю, но на них он больше не работает, хотя обычно это билет в один конец.

Стас облегчённо вздохнул и залпом допил остатки коньяка в бокале.

– Теперь, – продолжал Прохор, – Валетти трудится на этого человека, – он кивнул на первый снимок. – Франческо Виали. Доверенное лицо политической элиты Италии. По негласной информации, этот человек представляет финансовые интересы многих членов правительства, курирует сделки с инвестициями, ценными бумагами, активами.

– Твою мать… – пролепетал Знаменский.

– Твою мать?! – вскипел Прохор. – Да, точно! Твою мать! Ты куда залез, идиот?! Ты вообще вдупляешь, что эти люди с тобой сделают?! Ты на что рассчитывал, когда этот контракт заключал?! – Прохор уже давно был на ногах и ходил взад-вперед по комнате. – Ты мог ко мне прийти сначала? Боялся, небось, что долю попрошу?

Знаменский молчал. Ему было стыдно, но Прохор был прав. Когда перед его глазами замаячили миллионы и миллионы евро, он подумал, что обойдётся без помощи Прохора, и соответственно, делиться заработанным тоже будет не нужно.

– Ну если замешаны люди из правительства, то, наверное, будет уголовное дело, я дам показания, будем искать Рощина…

Прохор посмотрел на него с насмешкой:

– Стас, ты совсем дурак? Это деньги, о существовании которых они и под пыткой не признаются. И сумма для них не критичная, но это вопрос имиджевый. Так что не жди запросов в прокуратуру и розыска твоего ловкого архитектора, разбираться будут с тобой и Марком. У этих ребят такие ресурсы, – тихо добавил Прохор, отвернувшись к окну и засунув руки в карманы брюк, – что тебе даже я ничем помочь не смогу.

– Что же мне делать? – устало спросил Знаменский.

– Тебе нужно исчезнуть, Стас. Это очень серьёзные люди, когда они поймут, что деньги вернуть не получится, а я думаю, это так, то ты им будешь не нужен. От слова совсем. Марку тоже передай, что нужно пропасть. Искать вас будут через наших наверняка. Годик-другой надо пересидеть, сам всё знаешь, что мне тебя учить? – Прохор достал из папки конверт и протянул Знаменскому. – Тут адрес и ключ. Это дом в посёлке под Вологдой, участковый лезть не будет, предупреждён. Здесь как всё уляжется, я сообщу.

– Спасибо, Серега! – Стас смотрел, как в камине догорают дрова. Опустошение, разочарование, бессилие и равнодушие – всё перемешалось внутри, и Знаменский молча слушал, как потрескивает уголь и тихо отстукивают свой ход часы на стене. Эх, Пашка, Пашка.... Злобы на Рощина не было, было непонимание. Непонимание того, почему же они просто не поговорили? Ведь всё могло быть проще, честнее и… Вспомнился Костя. Ведь мог же тоже хотя бы попытаться понять? Был бы жив. Ведь сколько их таких, коммерсантов девяностых, начавших всё с чистого листа в двухтысячных? Хотя Роговицкий был скорее человеком восьмидесятых, начавшим всё с чистого листа в девяностых… И не шагнувшим в двухтысячные. Не осталось у него на это внутренних сил. – А помнишь Костю Роговицкого? – вдруг спросил он у Прохора.