Книга Отсроченный платёж, страница 116 – Макс Гаврилов

– Этого блаженного из Питера со своими удобрениями? – спросил Прохор, доставая из пачки сигарету.

– Да. Рощин – это, оказывается, его сын.

Прохор пару секунд подержал зажжённый огонек зажигалки, как будто что-то обдумывая, затем всё же прикурил сигарету, сделал пару затяжек.

– Так это всё не просто так, это…

– Да, это месть. Он думает, что в смерти Кости виноват я. И ещё интересный факт, он не полетел с нами на подписание договора в Рим, сказал, что мать умерла. Но его мать, как оказалось, умерла полгода назад.

– То есть его что-то спугнуло… – предположил Прохоров, – или кто-то предупредил… О чём?

– Не знаю. Он мог сразу отказаться, если чего-то опасался, но отказался в последний момент…

– Значит… Его о чём-то предупредили, у него есть сообщник там, в Риме! Это уже интересно! Нужно поработать над этой версией. На переговорах в Риме много народу было?

– Да нет, переводчик, сам Валетти, да двое помощников каких-то, я не запомнил их должности.

Прохоров молча докурил сигарету, стоя у окна, бросил окурок в камин. Затем обернулся.

– Слушай, – вдруг спросил он, – а как Рощин узнал, что ты вообще знал Костю? Ты же фамилию сто лет назад сменил, ещё в Самаре.

– Всё случайно вышло, в аэропорту, в Лондоне. Там таможенники в меня вцепились, биометрию не мог пройти, болтают чего-то, а я не пойму. А Пашка-то на английском как на русском лопочет, я и позвал его… Оказалось, что у них в базе мои пальцы под двумя фамилиями вылезали, Знаменский и Звонарёв. Я через Рощина им и объяснил, что к чему, долго разбирались, даже представителя посольства вызывали.

Стас вспомнил, как помрачнел тогда Рощин. Он думал, что Пашка испугался проблем с полицией, но теперь всё становилось на свои места. Прохор подбросил дров в камин, и гостиная наполнилась золотистым тёплым светом. Было очень комфортно сидеть, смотреть на пляшущие языки пламени и молчать.

– Оставайся сегодня у меня, я постелил тебе в гостевой комнате. – Сергей налил ещё коньяка. – Стас, у тебя в распоряжении максимум неделя. Но лучше управиться с отъездом за три-четыре дня.

– Я понял.

– Телефон новый купи, сим-карту тоже, естественно, без паспорта. Картами пользоваться тоже нельзя, только наличные.

Стас кивнул. Завтра надо будет позвонить Марку. Эта мысль окончательно испортила ему настроение. Он знал, что Шатов никуда не поедет, так, может быть, и не говорить? Да и что значат проблемы Знаменского по сравнению с его, Шатова, проблемами? Надутый мыльный пузырь.

– А может, всё по-другому сложится? – медленно проговорил он. – Ведь может быть так, что будет официальное следствие? Ведь в конце концов мы же ни в чём не виноваты! Нас с Марком также обманули, как и их.

– Я думаю, сейчас они так же, как и мы, наводят справки, – предположил Прохор. – Когда будет ясно, что деньги ушли, смысл затевать расследование? Ты даже не представляешь, насколько они рациональны, – он усмехнулся. – Никто там не будет заниматься бесполезным делом. Раз невозможно вернуть деньги, надо просто наказать виновных. А я не хочу, Стас, чтобы ты был наказан ими за кражу пятидесяти миллионов, потому что наказание будет суровым. А друг детства у меня один, – закончил Прохор, глядя на огонь.

Знаменский захмелел. Приятная слабость обволакивала сознание, ничего не хотелось, клонило в сон. Видимо, давали о себе знать последние бессонные ночи.