Онлайн книга «Отсроченный платёж»
|
Через два кресла от Шатовых расположилась молодая компания туристов. Они шумно обсуждали что-то на неприятном для Марка языке Гёте и Шиллера, и Шатов в который уже раз для себя отметил некрасивость и неухоженность немок, их вечно неприбранные волосы и отсутствие макияжа, маникюра и ещё многих мелочей, без которых женщины в России не выходят из дому даже чтобы вынести мусор. На ум пришло прочитанное где-то: «Германия начинается там, где коровы становятся красивее женщин». Шатов с интересом наблюдал, как вся компания начала доставать еду из дорожных рюкзачков, разворачивать какие-то продукты, напитки, выкладывать на столик огромное количество салфеток, одноразовых тарелок и стаканчиков. Лицом к нему сидела тощая девушка лет тридцати пяти. На ней был надет какой-то несуразный, вытянутый свитер ярко-зелёного цвета, который на вкус Шатова совсем не сочетался с небесно-голубыми джинсами и коричневыми ботинками. Венчала весь этот калейдоскоп несуразностей абсолютно рыжая голова с водянистыми глазами и очками в тонкой оправе. Между тем на столе у немцев появились и приборы, и аккуратные ёмкости с едой, Марк удивлённо смотрел, как из термосов появляется горячая еда, с немецкой педантичностью её раскладывали по тарелкам, негромко, но оживлённо говорил что-то человек, сидящий к Шатову спиной, лица которого Марк не видел. По вагону медленно расползался запах баварских сосисок, свежего хлеба и каких-то пряных специй, наконец Шатов увидел то, ради чего с интересом разглядывал происходящее. Его всегда раздражали бабы, нарочито аккуратно относящиеся к потреблению еды. Сидит такая, аристократично ножичком на вилочку намазывает пюре, а затем, высунув язык и широко раскрыв рот, чтобы не смазать помаду и не повредить эмаль отбеленных зубов, отправляет его внутрь. И назвать этот процесс едой язык не поворачивается. Это какой-то приём лекарств, пилюль в оздоровительных целях, когда в инструкции написано положить таблетку на корень языка и запить водой. И делается это всё с видом манерным, оттопырив мизинчик от вилки, с лицом как на рекламном буклете, так, наверное, им кажется. А со стороны напоминает корову, прикидывающуюся благородной ланью. Вот и сейчас, эта несуразная канарейка, минуту назад весело щебетавшая с друзьями, увидев еду, вдруг замолчала, выпрямила спину, словно проглотила линейку, и принялась методично принимать пищу. Марк усмехнулся и посмотрел на Вику: – Опять что-то пишешь? Она улыбнулась, не отводя взгляда от экрана: – Да, есть задумка написать по итогам поездки краткий очерк. Хочу в стихах. Не проси показать, покажу как закончу, – предвосхитила она его просьбу. Наконец она убрала смартфон в карман. – Ну что, Шатов? Есть у тебя свой личный туристический топ по Венеции? Что ты хочешь посмотреть? – Хм. Ну, разумеется, я хочу прокатиться на гондоле. – Отлично. – Площадь Сен Марко. – Прекрасно. – Дворец венецианский дожей. – Великолепно. – Ммм…. Ну, не знаю я. Просто посмотреть город ещё, – рассмеялся Марк. Добавишь что-нибудь? – Мост Риальто, дом Казановы, пожалуй… – она улыбнулась. – А ещё знаешь, когда я была маленькой, смотрела фильм про гардемаринов… Там такую сказочную Венецию показали! И главная героиня всё шептала так мечтательно: «Канале гранде, палаццо Неро…» Я тогда решила, что когда вырасту, обязательно поеду туда… Где Гранде и Неро… |