Книга Отсроченный платёж, страница 50 – Макс Гаврилов

Знаменский допил третью чашку кофе, не почувствовав ни запаха, ни вкуса. Как же так? Скоро пятьдесят три, вроде бы есть всё, о чём другие могут только мечтать. Пережиты девяностые, нулевые, отлажен бизнес, есть большой дом, несколько машин, объездил полмира… А есть ли в его жизни главное? Выходит, что пока ещё есть. И наличие этого главного сейчас зависит только от того, кто выйдет из дверей напротив кофейни. Интересная штука: ведь он сам десятки раз изменял. Изменял жёнам, сожительницам, даже любовницам. Жёнам с любовницами, любовницам – с обычными шлюхами, и ведь никогда не задумывался о том, что когда-нибудь будет сидеть вот так, в засаде, и ждать. Ждать конца. Все эти измены, мимолетные адъюльтеры и банальные пьяные загулы представлялись Знаменскому весёлыми приключениями, игрой в казаки-разбойники, где целью было загнать жертву, получить своё и уйти от погони, заметая следы. И пресловутая мужская полигамность казалась образующим столпом существования, у Стаса была чётко сформированная теория, согласно которой у мужчины должно было быть много женщин, в то время как для женщины иметь больше одного мужчины – непозволительное распутство. Да и в конце концов, сотни лет существования общественной морали просто так на помойку не выкинешь. Он посмотрел на часы. Четырнадцать тридцать пять. Стало быть, он сидит тут почти час.

В обществе мужчин хвастать обилием любовниц, похождениями, а иногда и сальными подробностями интимной жизни считалось за благо, такие истории вызывали уважение в мужской среде и количество покорённых и склонённых к близости женщин являлось по сути количеством орденов за боевые заслуги. У женщин всегда всё было иначе. Точнее противоположно. По крайней мере, до недавнего времени. А может, Стас упустил момент, когда всё изменилось?

Его размышления прервала открывшаяся дверь. Он увидел знакомую фигуру Киры в светлом пальто молочного цвета. Она вышла одна, села в машину, и Знаменскому вдруг захотелось, чтобы она просто уехала. Но Кира запустила двигатель, Стас видел через лобовое стекло, как она поправила причёску, глядя в зеркало, что-то взяла из сумочки и вновь вышла из машины. В это время дверь вновь открылась, и Знаменский почувствовал, как напряглись мышцы во всём теле. Он увидел его. На вид лет тридцать пять, темноволосый, коренастый. Лица разглядеть было невозможно, но совершенно отчётливо было видно, что они разговаривают, Кира смеялась, и Знаменский почти слышал её заразительный смех. Наконец они начали прощаться, и Стас увидел, как надолго их губы слились в поцелуе, руки незнакомца в это время были внизу, под распахнутым пальто Киры. Смотреть на это он больше не мог, Стас схватил с вешалки пальто, бросил на стол тысячную купюру и почти побежал к эскалатору. Он не заметил, как пробежал три пролета по движущемуся полотну, благо что народу в это время было не много, почти бегом пересёк холл, понял, что пришёл к запертому служебному выходу, развернулся, пробежал ещё почти пятьдесят метров до основного, перемахнул через заборчик, отделяющий тротуар от проезжей части, затем перебежал дорогу и… И всё равно не успел. Кира выезжала с парковки, а человек, только что целовавший её в губы и так откровенно лапавший её зад, растворился. Знаменский стоял прямо перед капотом её машины, он видел всю гамму эмоций в её глазах испуг – удивление, волнение и наконец холод. Они смотрели друг на друга молча около минуты, затем она открыла дверь и вышла из машины.