Книга Всегда подавать холодным, страница 12 – Макс Гаврилов

– Крепись, братец, – подполковник похлопал его по плечу, – мы с Андреем Васильевичем осмотрим квартиру, ты не беспокойся.

– Слушаюсь, ваше благородие, – пробормотал денщик.

Миновал полдень, когда карета великого князя Константина Павловича, запряженная четверкой белоснежных роскошных лошадей, остановилась у парадного подъезда Каменноостровского дворца. Слуга, одетый в императорскую ливрею, с поклоном отворил дверцу. Через мгновение на серую брусчатку опустилась пара вычищенных до блеска ботфортов и показалась фигура их хозяина в генеральском кавалерийском мундире.

– Государь у себя ли, любезный?

– Точно так-с, ваше императорское высочество, – не поднимая головы, ответил лакей, – ожидают вас в парке.

– Прекрасно. Подай-ка шляпу, там, в карете.

Генерал поднял глаза на фасад двухэтажного дворца, и его взгляд заскользил по знакомым очертаниям. Светло-желтый, охристый цвет стен, белоснежные античные колонны и треугольный антаблемент[2]над мраморной лестницей, чуть вдавленная передняя часть и выступающие боковые. Пилястры в боковых частях здания подчеркивали строгость форм и придавали торжественности.

Его бабка, императрица Екатерина Великая, подарила этот дворец отцу, Павлу. Бог знает почему, но этот летний дворец император невзлюбил и почти здесь не жил. Отцу больше по душе пришлась Гатчина. До самой смерти Екатерины он прожил там, а уже когда сам стал императором, заложил Михайловский замок. Константин помнил, как они с братом боялись венценосного отца. Всегда вспыльчивый и требовательный, подозрительный и жесткий, Павел правил империей как гвардейским полком. Окриками и палкой. Михайловский замок, больше похожий на крепость, чем на дворец императора в собственной столице, был построен всего за четыре года. Вот только жить в нем отцу было не суждено. Через сорок дней после новоселья он был убит заговорщиками в собственной спальне. Это воспоминание до сих пор вызывало в Константине страх. Темная ночь… Стук тяжелых гвардейских сапог по пустым коридорам дворца… Выламывают двери… Пьяные окрики… Ищут покои императора… Врываются в спальню. Она пуста. Крики, бешенство! Упустили! Один из убийц зажигает свечу… Переворачивают постель… За тяжелой портьерой обнаруживают Павла… Он узнаёт заговорщиков! Все до единого – ближайшее окружение государя! Один из убийц бьет его табакеркой в висок… Кровь! Император еще жив… Мерзавцы душат его шарфом…

Константин надел поданный слугой бикорн[3]и медленно пошел в парк.

Вот уже восемь лет, как он брат императора и наследник престола. Прошло столько времени, а воспоминания никак не оставляют. И никуда не делся страх. С детства порывистый и впечатлительный (кровь отца), увлеченный символизмом и мистикой, он часто приезжает к Михайловскому замку. Он не может заставить себя войти внутрь, но подолгу в наступивших сумерках смотрит на окна отцовской спальни. По Петербургу ходят слухи о появлении призрака несчастного Павла в этих окнах. Правда ли? Великий князь ни разу его не увидел…

Аллея парка была засажена липами, Константин помнил, как детьми они с Сашей убегали от Лагарпа удить рыбу на Малую или Большую Невку. Снасти им давал старый дьячок из Предтеченской церкви, купол которой уже показался из-за деревьев. Теперь Каменноостровский дворец был любимым дворцом императора. Александр говорил, что ему нравится здесь свежий воздух и близость воды, парк, располагающий к прогулкам, но вся столица знала, что тянет сюда императора не только любовь к уединению. По другую сторону Малой Невки располагался особняк Нарышкиных, где его брат часто проводил ночи у замужней хозяйки, Марии Нарышкиной.