Онлайн книга «Всегда подавать холодным»
|
– Милейший, – обратился он к кучеру, – ты бы подсветил! – Сейчас сделаем, барин! Кучер высек искру и зажег приготовленный факел. На Извольского в пляшущем свете огня смотрело изуродованное шрамом знакомое лицо. В руке он держал направленный на графа пистолет. – Сенька! – Не дергайся, ваше сиятельство! – серьезно проговорил кучер. – Не то палец скользнет, во лбу дырка будет. Пошел вон туда, – он кивнул на темный проем в серой стене полуразрушенной конюшни. Глава 24 В которой все становится на свои места Они долго шли по узкому коридору, несколько раз свернув то в одну, то в другую сторону. Шаги гулко разносились по пустым, пахнущим сыростью и плесенью боковым помещениям. Глаза Извольского уже давно привыкли к темноте, и он мог различать детали. Когда он замедлял шаг, опасаясь наступить на что-нибудь под ногами, всякий раз в спину ему упирался ствол. Наконец они вошли в основное помещение конюшни, Андрей понял это по застарелому запаху конского навоза и по мягкости пола, засыпанного опилками. Справа он разглядел денники[52], между тремя последними перегородки были убраны, а в центре стоял стол с зажженными в канделябре свечами и стул с изогнутыми деревянными ножками. – Туда проходи, – кивнул Сенька. – Что это все, черт побери, значит? Сенька не ответил. Он закрыл за Извольским тяжелую решетку и запер засов. Так же молча, ни слова не говоря, прошел вдоль перегородки денника и вышел в боковую дверь. Андрей только сейчас заметил, что перегородка сверху была также закрыта решеткой. Он был заперт. Странное спокойствие овладело графом. В конце концов, если бы его хотели убить, он был бы уже мертв. Хотя происходящее было абсолютно непонятным, нелогичным и даже случившимся вовсе не с ним. Извольский приблизился к решетке и увидел там, на другой стороне, такой же стол и стул. Неужели место приготовлено еще для одного пленника?! Хотя тот стол был в проходе денника и тот, для кого он предназначался, мог бы воспользоваться любым из выходов. Чертовщина какая-то… Граф снял перчатки и шляпу, бросил их на стол, расстегнул сюртук, прошел к оконцу над самым потолком и попробовал дотянуться. – Там снаружи решетка, – сказал из темноты чей-то голос. Извольский от неожиданности вздрогнул и обернулся. В проходе денника, там, куда ушел Сенька, он увидел Порядина. – Иван Францевич?! – Добрый вечер, Андрей! – Голос его был тих и холоден. – Простите, что вынужден доставить вам неудобства. Извольский стоял, от неожиданности потеряв дар речи. Первым желанием было крикнуть, что убийца Валевича и Левина там, за стеной! Что его нужно преследовать, что… Но тон и ледяное спокойствие Порядина указывали, что это было бы нелепо. – Это… Вы?! – Не знаю, верно ли я понял ваш вопрос, граф. Хотя я с удовольствием вам на него отвечу. Нас с вами ждет длинная ночь! – Он зажег на своем столе свечи, и в деннике стало гораздо светлее. – Начну, пожалуй, с главного. Вы ездили к майору Ахте. Я не знал, рассказал ли он вам о нашей встрече, но, судя по вашей реакции на мое появление, Федор Петрович не нарушил данного мне слова. Вы никак не продвинулись в расследовании. – Значит, это вы… – Извольский смотрел на графа с ненавистью. – Вы убили их всех? Но за что?! – Это очень длинная и давняя история, граф. Наберитесь терпения. Я вам все расскажу. И не опасайтесь за свою жизнь: уже утром весь мой план будет осуществлен, и вы никогда больше обо мне не услышите. В полдень ключи от этой конюшни с адресом доставят в Управу, и вас освободят. До этого времени вам придется побыть здесь. – Порядин сел на свой стул и откинулся на спинку. – Помните, Андрей, вы спрашивали меня в опере, любил ли я когда-нибудь? |