Онлайн книга «Архонт северных врат»
|
– Закончили? – Мира вопросительно посмотрела на Дмитрия. – Угу. Там теперь жить можно. – Бажин заказал баварский завтрак с сосиской и большую кружку американо с молоком. – Давай сконцентрируемся на этом Помпонио. Ты поищи информацию, а я попытаюсь что-нибудь узнать в Университете. Вечером встретимся и еще раз все обсудим, думаю, какие-то соображения всё равно появятся! – Хейт встал и взял с вешалки светлый пиджак. – Хорошо. Ты в гостиницу? – О, нет, – рассмеялся Леваль. – Пока нет дождя, я хотел бы осмотреть собор в крепости Петра и Павла, говорят, там похоронены все русские императоры. – Правильно говорят, сходи, не пожалеешь. – Тогда, чао! До вечера! – он вновь кивнул Бажину и улыбнулся Мире. Они остались одни, и Мира пересела на место Хейта. Она давно допила латте, и теперь смотрела, как Дмитрий уничтожает яичницу, поданную на горячей чугунной сковородке. – Бесит он меня. Постоянно улыбается, а в глазах улыбки то нет. Что говорит? Помог хоть чем-нибудь? – Бажин хрустнул подсушенным кусочком черного хлеба и отправил в рот блестящий круг яичного желтка. – Пока ничем. Версия та же, – сыновья Тициана. – Я вот всё думаю, а зачем вообще всё это? – Он отделил ножом кусочек поджаренной сосиски и остановился. – Зачем все эти ребусы, ключи, загадки? Почему этот Архонт…. Как его? – Шарль. Шарль Леваль. – Точно. Почему он не спрятал камень где-нибудь в прошлом и не написал дочери, где? Зачем все эти сложности? – Я и сама не понимаю. Думаю, он страховался от чего-то. Сосиска оказалась слишком пряной на вкус, Бажин отодвинул от себя сковородку и вытер салфеткой губы. – А этот павлин с разноцветными глазами? Чего еще говорит? – Дим, а кто такой Пуччини? – вдруг спросила Мира. – Пуччини? Это композитор вроде… Оперы пишет. Или писал, не знаю точно. – А Феллини? – продолжала она весело допытываться. – Режиссер итальянский. В чем дело? Ты мне что за тесты устраиваешь? – он деланно нахмурился. – Я в тебе не сомневалась! – она одобрительно сжала губы и кивнула головой. *** Хейт вышел из кофейни и поднял голову. Небо было пасмурным, но вдалеке, над заливом, облака разрывались, обнажая яркий кусок голубого неба. Он задержал взгляд на этом лоскуте, мысленно надеясь на лучшее, и заметил, что ветер раздвигает монохромные шторы и полоса лазури наверху медленно увеличивается в размерах. Леваль открыл карту. Выходило, что пешком ему идти около сорока минут. Что ж, прогулка будет очень кстати. Он бодро зашагал в сторону набережной. «У ног сына моего»… А может, всё-таки у деда был сын? «…победившего городские раздоры»… Нет, конечно, нет. И дата ведь ещё – шестнадцатый век! Какой еще сын? Речь явно не о сыне Шарля Леваля. Остается автор картины. Ни о каких значимых достижениях детей Тициана раньше Хейт ничего не слышал. Оно и понятно, обычно дети великих живут вполне себе обыкновенной жизнью, просто обеспеченной. Пусть Мира поищет, может, и найдет чего… Зачем вообще эти сложности и загадки? Леваль ломал голову над этим вопросом не первый день. Сорок четвертый, наступают союзники, дед не может покинуть Врата, не может спрятаться в прошлом… Хотя, имея на руках «Деятеля», вполне может. Видимо, его держит что-то… Или кто-то… Мама. Он не может бросить дочь. Хорошо, но зачем он создает эти загадки, почему просто не напишет, где спрятан камень? Очевидно, он опасается, что камень может найти кто-то, кто также имеет возможность перемещаться. Другие Архонты? Скорее всего. Но куда же можно спрятать камень, чтобы, во-первых его никто не обнаружил случайно, во-вторых, могли найти знающие место тайника люди? Если взглянуть на общую канву происходящих событий, то камень спрятан далеко в прошлом, и место тайника каким-то образом защищено от неприятных случайностей.Но каким? Что же ты задумал, дед? |