Онлайн книга «Архонт северных врат»
|
Бажин судорожно пролистывал файл отчета, на пятидесятой странице он увидел фото и непроизвольно приоткрыл рот. – Владелец машины – Берестов Роман Сергеевич. Хозяин антиква.… – Я знаю. – Отрезал Дмитрий, глядя на фотографию антиквара, открывающего дверцу автомобиля. Мысли судорожно скакали в его голове. – Мне нужна полная информация, – наконец произнес он. – Имущество, финансовое состояние, зарегистрированная недвижимость, паспорта, налоговые декларации за последние пять лет, банковская информация об открытых счетах, кредитах, инвестициях… – Старик, ты думаешь, я волшебник? – Локшин опять откашлялся. – Все нужные запросы у тебя будут. – Да при чем тут запросы? Ладно, я сделаю всё, только учти, информация будет неофициальной. Нужно будет официальную, тогда будешь решать с запросами. – Добро. – Тогда до связи. Бажин убрал телефон в карман и уставился в одну точку. Старый лис просто издевался над ним. Он имеет к вещам, обнаруженным у Халида, самое прямое отношение. Или даже сам организовывает их продажу. Но откуда он их берет? – Вдохновляешься современным искусством? Он обернулся. Мира протянула ему бокал холодного шампанского. – По какому поводу безобразная пьянка? – он взял бокал, и они тихонько чокнулись. – По поводу освобождения из лап меценатов и скучных ценителей собственной значимости. Укради меня отсюда, пожалуйста! – А как же окончание рассказа? – Я закончу его на набережной, обещаю. Бажин поставил пустые бокалы на скамейку и театрально предложил Мире локоть. Через минуту они оставили далеко позади галерею, Большую Конюшенную улицу и затерялись в шумной толпе живущего своей жизнью города. ГЛАВА 14. Наши дни. Санкт Петербург. – Мне кажется, или ты думаешь о чем-то постороннем? – Бажин откинулся на спинку мягкого дивана. Они сидели на открытой террасе ресторана, возвышающегося над крышами Петербурга. Вокруг открывался вид на Храм Спаса на Крови, Мойку, Императорские конюшни и правильные очертания и линии спроектированного при Петре города. Вдали, над крышами, торчала Александровская колонна, чуть дальше – шпиль Адмиралтейства и купол Исаакиевского собора. Это все рассказала ему Мира, когда они только пришли. Теперь они уже покончили с ужином и ждали кофе, но Дмитрия весь вечер не покидало ощущение, что она чем-то озабочена. Впрочем, ему было достаточно того, что она рядом, улыбается, говорит и никуда не торопится. Это было важным, потому как, по его мнению, говорило о том, что он ей тоже приятен. Не будете же вы проводить время и распинаться рассказами перед человеком, который вам вовсе не нравится? – С чего ты взял? – она попыталась показать на лице удивление, но Дмитрий понял, что попал в точку. – Ну, ты какая-то задумчивая. – Я просто вспоминала, на чем мы остановились там, в галерее, – соврала Мира. – На романтизме. – О, стало быть, мы уже недалеки от сегодняшнего дня, потому как начиная с конца девятнадцатого века всё начинает меняться с невероятной скоростью! И опять на искусство влияют извне. На сей раз не религия, а наука. Догадаешься, каким образом? – Думаю, фотография. – Совершенно верно! Фотография меняет все. Художники понимают две вещи, первое – они давно научились создавать изображения, как сейчас бы сказали «full hd», второе – эти изображения уже стали неинтересны. Зачем заказывать портрет художнику, когда уже есть фотография? Да и живопись – это всегда меняющаяся и ищущая новизну субстанция. Поэтому, появляется импрессионизм, течение, в котором много внимания уделяется субъективному восприятию света и цвета, падает детальность второстепенных элементов и много внимания уделяется повседневной жизни вместо эпичных баталий и возвышенных тем. На сцену выходят Моне, Дега, Писсаро, Ренуар, Мане и многие другие. |