Книга Последняя граница, страница 140 – Алистер Маклин

Рейнольдс кивнул, дождался, пока Граф скроется в доме, и повернулся, чтобы помочь перетащить лодку к воде по покрытому галькой берегу. Лодка оказалась тяжелее, чем выглядела, пришлось со скрежетом тащить ее по камням, но благодаря Шандору она была спущена на воду в считаные секунды и, попав в медленное течение, теперь мягко подергивалась на канате. Шандор и Казак вернулись наверх, а Рейнольдс остался на берегу. Постояв немного, он достал пистолет, проверил, заперт ли предохранитель, и сунул оружие в карман, не выпуская из руки.

Казалось, прошло всего несколько мгновений, но в дверях уже появился Дженнингс. Он что-то сказал – Рейнольдс не расслышал, затем послышался густой голос Янчи, потом заговорил Граф:

– Вы… Вы простите меня за то, что я остаюсь здесь, доктор Дженнингс. – Граф колебался и говорил неуверенно – впервые за все то время, что Рейнольдс знал его. – Просто… я бы предпочел…

– Я все понимаю. – Голос Дженнингса был ровным и спокойным. – Не терзайтесь, друг мой, и спасибо вам за все, что вы для меня сделали.

Дженнингс резко отвернулся, взял Шандора за руку, которую тот протянул ему, чтобы помочь спуститься с высокого берега, и, спотыкаясь, сгорбившись, неловко побрел по гальке – до этого момента Рейнольдсу как-то не бросалось в глаза, что старик сильно сутулится. Из-за вечернего холода его воротник был высоко поднят, полы тонкого пальто трогательно хлопали его по ногам. Рейнольдс почувствовал, как сердце его разрывается от жалости к этому беззащитному, благородному старику.

– Конец пути, мой мальчик. – Дженнингс был по-прежнему спокоен, но говорил чуть хрипло. – Простите меня, мне ужасно жаль, что я доставил вам столько неприятностей – и все зря. Вы проделали долгий путь, очень долгий, и вот теперь – это. Для вас, должно быть, это тяжелый удар.

Рейнольдс ничего не ответил, он не был уверен, что подберет какой-то ответ, но уже доставал из кармана пистолет.

– Я кое-что забыл сказать Янчи, – пробормотал Дженнингс. – Do widzenia – передайте ему эти слова. Просто «do widzenia!». Он поймет.

– Я не понимаю, да и не важно. – Дженнингс двинулся к лодке и ахнул, наткнувшись на ствол пистолета, который неподвижно держал Рейнольдс. – Вы никуда сейчас не идете, профессор Дженнингс. Вы сами сможете ему это сказать.

– Что случилось, мой мальчик? Я вас не понимаю.

– Тут нечего понимать. Вы просто никуда не идете.

– Но тогда… но тогда, Юля…

– Я знаю.

– Но… но Граф сказал, что вы хотите на ней жениться!

Рейнольдс молча кивнул.

– И вы готовы… то есть вы откажетесь от нее…

– Есть кое-что важнее.

Рейнольдс произнес это настолько тихо, что Дженнингсу пришлось наклониться вперед, чтобы расслышать слова.

– Это ваше последнее слово?

– Да, это мое последнее слово.

– Я вполне удовлетворен, – произнес Дженнингс. – Больше мне ничего не нужно слышать.

Он повернулся, чтобы пойти обратно по гальке, и, когда Рейнольдс уже убирал пистолет в карман, со всей силы толкнул его. Рейнольдс потерял на предательских камнях равновесие, упал назад и ударился головой о камень, на мгновение почти потеряв сознание. К тому времени, когда он встряхнулся и, пошатываясь, поднялся на ноги, Дженнингс успел что-то громко прокричать – только много позже Рейнольдс понял, что это был сигнал Хидашу отправить Юлю и ее мать к ним, – влезть в лодку, и та уже пересекла половину реки.