Книга Последняя граница, страница 22 – Алистер Маклин

У него вдруг перехватило дыхание, и он напрочь забыл обо всем: человек, сидевший за столом, встал и странной деревянной походкой пошел осматривать одежду.

Рейнольдс прекрасно разбирался в лицах, в их выражении, характере людей – в этом у него была хорошая подготовка. Он мог ошибиться, и ошибался часто, но грубых ошибок у него не случалось никогда, и он знал, что сейчас тоже не может сильно ошибаться. Лицо вставшего из-за стола теперь было полностью освещено, и в сравнении с ним эти страшные руки казались каким-то кощунственным просчетом, чем-то несправедливо неправильным. Усталое, морщинистое лицо человека среднего, пожилого возраста не соответствовало густым, белым, как снег, волосам, – лицо, как будто искусно выточенное переживаниями, горем и страданиями, какие Рейнольдс даже отдаленно не мог себе представить, излучало больше великодушия, мудрости, терпимости, понимания, чем Рейнольдс видел когда-либо у кого-нибудь на лице. Это было лицо человека, все повидавшего, все знающего, все пережившего, но сохранившего сердце ребенка.

Рейнольдс медленно опустился на скамью, машинально закутываясь в выцветшее одеяло. Заставляя свой мозг думать отстраненно и ясно, он в отчаянии пытался привести в порядок калейдоскопический водоворот спутанных, противоречивых мыслей, мелькающих в его голове. Но успел продвинуться только до первой неразрешимой загадки: как этот человек может работать в такой сатанинской организации, как ДГБ, – когда испытал четвертое и последнее на этот день потрясение и почти сразу после этого получил ответ на все вопросы, которые его мучили.

Дверь рядом с Рейнольдсом распахнулась, и в комнату вошла девушка. Рейнольдс знал, что среди сотрудников ДГБ есть не только женщины – в его рядах служат опытные мастера любых изуверских пыток, какие только можно себе представить, но даже в самом смелом полете воображения Рейнольдс не смог бы отнести ее к этой категории. Она была чуть ниже среднего роста, лицо юное, невинное, чистое, без всяких следов порока. Одной рукой она крепко придерживала плед, прикрывающий ее тонкую талию. Растрепанные золотистые волосы оттенка созревающей кукурузы падали ей на плечи. Костяшками пальцев она протирала заспанные глаза темного васильково-синего цвета. Она заговорила, голос был сонный, впрочем, нежный и мелодичный, хотя, кажется, с ноткой легкого раздражения.

– Что это вы болтаете, до сих пор не спите? Уже час ночи, второй час, я хочу немного поспать.

Она заметила на столе груду одежды и, обернувшись, увидела Рейнольдса, сидящего на скамейке и облаченного в старое одеяло. Глаза у нее расширились, и она невольно сделала шаг назад, еще крепче держа свой плед.

– Янчи, кто… кто это?

– Янчи!

Майкл Рейнольдс помимо своей воли вскочил на ноги. Впервые с того момента, когда он попал в руки венгров, с его лица исчезли напускное спокойствие и маска безразличия, а глаза заблестели от возбуждения и загорелись надеждой, которая, как ему уже казалось, покинула его навсегда. Он быстро сделал два шага к девушке, успев схватить спадавшее с него и чуть не свалившееся на пол одеяло.

– Вы сказали: «Янчи»? – спросил он.

– Что такое? Что вам нужно?

Девушка попятилась от Рейнольдса, но, наткнувшись на гиганта Шандора, рядом с которым можно было ничего не бояться, остановилась и вцепилась в его руку. Обеспокоенное выражение сошло с ее лица, она внимательно посмотрела на Рейнольдса и кивнула: