Книга Последняя граница, страница 68 – Алистер Маклин

– Давайте вы расскажете для начала, как проникли в нашу страну, – предложил Хидаш. – По замерзшим каналам, да, мистер Рейнольдс?

– Проник в страну? По каналам? – охрипшим невнятным голосом переспросил Рейнольдс, едва шевеля распухшими губами, и медленно покачал головой. – Боюсь, я не понимаю…

Он резко замолк, отпрыгнул в сторону и одним судорожным движением развернулся, отчего бок и спину с новой силой пронзила боль. Перед этим, даже сквозь скрывавший Хидаша полумрак, Рейнольдс успел заметить, как тот внезапно перевел взгляд и легонько кивнул Коко. Он понял, что значили эти взгляд и кивок. Кулак Коко, обрушившийся на него, не достиг цели – лишь зазубренный край перстня прожег тонкую царапину от челюсти до виска, а когда великан-конвоир потерял равновесие, Рейнольдс не допустил ошибки.

Хидаш выхватил пистолет и вскочил на ноги, озирая взглядом драматическую сцену: два других конвоира бежали с карабинами наготове, Рейнольдс стоял, тяжело опираясь на одну ногу – ощущение было такое, будто другая сломана, – а Коко катался по полу, корчась в беззвучной муке. Хидаш улыбнулся, не открывая зубов.

– Вы сами себя приговорили, капитан Рейнольдс. Безобидный будапештец валялся бы сейчас там, где лежит бедный Коко: в здешних школах французскому боксу не учат. – (Рейнольдс с леденящим душу изумлением понял, что Хидаш намеренно спровоцировал то, что произошло, и ему безразличны последствия для его подчиненного.) – Я знаю все, что мне нужно, и польщу вам: я понимаю, что ломать вам кости будет пустой тратой времени. У нас есть улица Сталина, капитан Рейнольдс, и более деликатные формы убеждения.

Через три минуты все они уже сидели в грузовике, подъехавшем к дверям гаража. Великан Коко с серым лицом, по-прежнему тяжело дыша, лежал, вытянувшись во весь рост на скамье, стоявшей вдоль борта, полковник Хидаш и двое конвоиров расположились на противоположной скамье. Рейнольдс сидел на полу спиной к кабине, а четвертый дэгэбэшник сел в кабину к водителю.

Примерно через двадцать секунд после того, как фургон тронулся с места, когда они огибали первый поворот, раздался грохот и скрежет, и все, кто находился в кузове, слетели с мест, а один из конвоиров оказался на Рейнольдсе. Это произошло совершенно неожиданно и всех застало врасплох: завизжали тормоза, громыхнул металл, шины грузовика заскользили по укатанному снегу проезжей части и мягко ударились о противоположный поребрик.

Они еще лежали, распластавшись на полу фургона и приходя в себя, когда двери сзади распахнулись и погас свет. Через мгновение погрузившийся в темноту кузов озарился белым, слепящим светом пары мощных фонарей. В узкие дуги, описываемые их лучами, зловеще поблескивая, выдвинулись длинные и тонкие рыльца двух пистолетных стволов, и низкий, хриплый голос приказал:

– Сцепить руки над головами!

Затем снаружи послышалось какое-то бормотание, два фонаря и пистолеты раздвинулись, и в пятне света, спотыкаясь, возник человек – Рейнольдс узнал в нем четвертого дэгэбэшника, а почти сразу за ним в кузов бесцеремонно затолкнули кого-то, находящегося без сознания. Задняя дверь фургона захлопнулась, двигатель грузовика яростно взревел на задней передаче, раздался тонкий скрипящий звук, как будто фургон освобождался от какого-то металлического препятствия, и через секунду они снова были в пути. Вся операция от начала до конца не заняла двадцати секунд, и Рейнольдс мысленно отдал должное ее стремительности и отлаженной работе людей, знающих свое дело.