Книга Смерть в летнюю ночь, страница 8 – Кристина Додд

– Лилиями? Ну нет, лилии для праздника в честь помолвки не подойдут. Они годятся скорее для…

Похорон. Это слово зловеще повисло в воздухе.

Папа откашлялся и вернул разговор в нужное русло.

– Я вот что имел в виду… Словом, мы все рассчитываем на то, что ты с успехом уладишь… неприятные нюансы, которые связаны с герцогом Стефано.

Интересно, подумала я, что, по его мнению, я должна сделать? Убить этого человека?

– Потому что никто другой не сможет этого сделать, – продолжил он, опустив глаза; видно было, что ему стыдно. – Да.

Как все‐таки неприятно видеть, что папа стыдится своего поступка – ведь он сейчас просто исполняет свой долг по отношению к семье!

Девушка я весьма практичная и, конечно, все понимаю. Практичность вообще присуща всем из рода Монтекки. В Вероне мы люди известные, с положением. Состоятельные. Наша семья владеет обширными виноградниками, мы – поставщики лучших веронских вин. Однако тут существует одна загвоздка: наш род весьма плодовит, причем я имею в виду не только моих родителей, но и многочисленных тетушек и дядюшек с их супругами и детьми, так что наше богатство размывается между всеми, и на долю каждого приходится не так уж много. Так что даже Ромео Монтекки, самый романтичный и непрактичный человек во всей Вероне, ради блага своих детей должен принять сообразное здравому смыслу решение.

– А давайте устроим нам с герцогом Стефано тайное свидание? – предложила я. – Он попытается посягнуть на мою честь, и тогда ты просто вызовешь его на дуэль и убьешь?

– Доченька, этот человек по правилам не играет. На честный поединок со мной он не согласится, – сказал папа, и вдруг лицо его просветлело. – А впрочем, почему нет? Я ведь могу просто убить его. Как‐нибудь исподтишка.

– Нет, папа. Всадить нож в спину человека – это убийство в его духе, а не в твоем.

– Но ради тебя…

– Спасибо, папа, но я боюсь, – тут во мне заговорила присущая моей натуре рассудительность, – что это возбудит новую вражду, и мы вернемся ко временам вашего с мамой романа. Только на этот раз кто‐нибудь и вправду погибнет в каком‐нибудь склепе… и этим человеком, скорей всего, стану я. Тогда прощай счастливая семья.

Мама всхлипнула.

Папа страдальчески сморщился. Как любой мужчина, он терпеть не мог вида плачущей женщины, тем более что у него тоже на душе кошки скребли, поэтому он вдруг приподнял одну ногу и громко пустил ветры.

– Ромео! – с притворным ужасом воскликнула мама, достала носовой платок и принялась махать им перед носом.

– Папа! Что это ты, в самом деле? – подхватила я, вскочила и поспешила открыть окно пошире.

– Брат Лоренцо утверждает, что всякий здоровый человек пускает газы по десять раз в день, – высокомерно заметил папочка и снова громко пукнул.

– Сколько же здоровых людей живут в тебе, папа? – воскликнула я и выскочила из комнаты, не слушая, что он с жаром кричит мне в спину, зато слыша, как мама хихикает в свой носовой платок. Я давно собиралась удрать, поскольку, как и мой достославный отец, не люблю, когда мама плачет.

Оказавшись у себя в комнате, я отпустила нянюшку, которая, конечно, уже все знала, так как обожала подслушивать, как и остальные наши домочадцы, а сама вышла на балкон.

Вокруг усадьбы Монтекки был разбит сад, довольно запущенный, с вьющимися розами, высоченными деревьями, скамейками из полированного камня и резными качелями. Проводить в нем свободное время любили все, кто жил у нас в доме, от мала и до велика, а я находила особенное удовольствие в заботах о том, чтобы сад наш всегда был полон сладостных ароматов и оставался местом приятного времяпрепровождения. Границы наших владений охраняла высокая гранитная стена, а отличным барьером на пути воров и лиходеев служила густая живая изгородь из колючего, с острыми шипами, боярышника.