Книга Убийство перед вечерней, страница 111 – Ричард Коулз

Но епископ попросил, чтобы Дэниел показал ему церковь, место преступления, а Одри и Тео остались на кухне развлекать капеллана. Преподобный Гарет Наттолл, занимавший этот пост, был, в отличие от своего епископа, человек стройный, гладкий, холеный. Он спросил, где туалет, голосом выделив это слово, словно бы взяв его в кавычки. Собаки, движимые любопытством, последовали за ним в коридор.

– Боже милостивый, да это же мистер Слоуп, – сказал Тео.

Одри подумала о том же. Ей тоже вспомнился мистер Слоуп, витиевато изъясняющийся капеллан епископа Барчестерского из романов Энтони Троллопа, которые и больше века спустя оставались кладезем узнаваемых типажей священнослужителей.

– Ну, слово «туалет» и это его «зовите меня Гарет», кажется, не очень в духе Троллопа.

– А я заметил, что ты в ответ не предложила ему называть тебя по имени.

– Еще чего! Ты, кстати, знаешь, что «Барчестерские хроники» снимали в Стоу? Когда продюсер позвонил декану и спросил, что нужно поменять в фильме, чтобы это место выглядело как в 1860-х годах, декан ответил: «Ничего».

Из туалета раздался громкий звук сливаемой воды – будто ударили в сломанный колокол, – и в кухню вернулся Гарет; собаки по-прежнему следовали за ним по пятам. Он довольно бесцеремонно отпихнул их ногой в черном оксфордском, безукоризненно смотрящемся на нем ботинке. Тео пристал к нему с расспросами:

– Вы капеллан епископа? Это кто-то вроде ординарца?

– Нет, не вроде ординарца. Скорее, вроде адъютанта.

– То есть вы знаете все его секреты?

Гарет потеребил край своей двойной манжеты.

– О таких вещах, как вы понимаете, я не вправе распространяться.

– А однажды вы и сами станете епископом?

Гарет снова потеребил манжету, на этот раз на другой руке.

Дэниел и епископ стояли в алтаре и глядели на неф, на задние скамьи, где Дэниел обнаружил тело Энтони.

– Вам приходится выдерживать такую битву. Я вам сочувствую.

– Спасибо, епископ [150]. Я даже не знаю, что тяжелее – то, что произошло, или то, как это повлияло на прихожан.

– Вы о чем?

– О двух убийствах и о том, что из-за них всплыло.

– А, вы об этом. А я имел в виду другое. Я о ваших перестановках в церкви.

Дэниел уже почти забыл о планах убрать скамьи и установить туалет. Казалось, с тех пор, как из-за этого разразился скандал и все переругались, прошла вечность.

– Ведь правда же будет лучше сделать как вы и планировали, ad majorem Dei gloriam[151]?

– У меня это все вылетело из головы. Но откуда вы знаете о нашей проблеме? – спросил Дэниел.

– Я все всегда знаю. И еще я знаю, что вам будет тяжелее, чем декану, когда он убирал скамьи в соборе. Нам-то нужно было всего-навсего убедить каноников – они хоть и славятся своей непреклонностью, но тут на удивление легко согласились. «Викторианское общество» [152], конечно, взвыло, но они вечно всем недовольны, правда? Можете, кстати, съездить со своими прихожанами к нам в собор. Пусть сами посмотрят, как мы там все устроили. Как вы думаете, это может помочь их убедить?

– Я не уверен. Возможно, после того, что у нас произошло, нужно на какое-то время вообще воздержаться от резких движений. Просто жить как обычно.

– Но нельзя же стоять на месте.

– Именно это я и сказал одной своей прихожанке, которая была недовольна тем, что мы хотим убрать скамьи. Она со мной решительно не согласилась. Теперь я начинаю думать, что, возможно, она и права.