Книга Убийство перед вечерней, страница 30 – Ричард Коулз

В девять утра волонтеры собрались в главном зале на инструктаж.

– Стэниланды, за термосы! – Они отвечали за оранжерею, где посетителям предлагали чай. – И не забудьте, пожалуйста: торт режем на десять кусков. Кэт, Дора, возьмете на себя старые кухни? Будет просто волшебно, если про то, как тут было раньше, расскажут люди, которые сами тут служили.

– Но сейчас-то уже все не так, – отозвалась Кэт. – После войны все испоганили.

– Конечно, конечно, – сказала миссис Портеус, – но все равно дайте им общее представление. Как жили господа наверху, как жили слуги внизу, и все такое прочее. Стелла и Анна, – продолжала она, поворачиваясь к миссис Харпер и миссис Доллингер, – на вас парадная гостиная и парадная столовая. Я отправлю к вам помощников, пусть присмотрят за посетителями.

Как-то раз один из посетителей украл висевшую в углу миниатюру XVIII века с портретом очередной красавицы де Флорес. Позднее миниатюру заметили в одном из выпусков «Антикварного шоу» [58], где ее ужасно недооценили.

– Нед, возьмете на себя библиотеку? Только еще раз напоминаю: книги руками не трогать. Впрочем, книги их не заинтересуют. И еще нам нужны волонтеры на чердак, где жили слуги. Кэт, Дора, может быть, тоже вы?

– Как в старые добрые времена, миссис, – проворчала Кэт. – Весь день носишься между погребом и чердаком. Лестницы, лестницы, лестницы. Но только мы-то уже не первой молодости.

– Я уверена, что вы справитесь, моя дорогая. И можно нам, пожалуйста, Дот Стейвли на парадную спальню и гардеробную? А я, как обычно, буду в портретной галерее. Если понадоблюсь, ищите там.

– Маргарет, а члены семьи здесь? Они будут помогать? – спросил мистер Стейвли. Он должен был приветствовать посетителей в главном зале.

– Лорд де Флорес сегодня занят, – ответила миссис Портеус, надеясь, что Бернард помнит про День открытых дверей и не станет покидать закрытую для посетителей часть дома. В прошлый раз он обо всем позабыл и прямо в халате вышел в зал, где обнаружил разнородную толпу людей. Он так грубо обошелся тогда с членами Общества защиты культурного наследия из Харпендена, что они написали на него жалобу. А вдруг и того хуже? – Может объявиться Алекс. В этом случае зовите Гонорию.

– В какие места мы не ходим?

– В восточную часть дома, на лоджию, в огороженный сад, в частные спальни. И помните: никаких сплетен о членах семьи. Если спросят, где леди де Флорес, скажите, что уехала в путешествие по Европе. И пусть все время перемещаются. Чем больше мест мы успеем обойти, тем веселее! Нейтан, на тебе старый огород, старая судомойня и теплицы.

Нейтан Ливерседж кивнул. В своих джинсах с полурасстегнутой ширинкой, ботинках и куртке цвета хаки он явно чувствовал себя неловко в главном зале. Нейтану было двадцать с небольшим, а в имении он появился в раннем отрочестве. Он был внуком Эджи, полуофициально исполнявшего обязанности лесничего. Эджи был родом из цыган, и от него Нейтан унаследовал красоту: темный загар, хорошие зубы и прекрасные черные кудри. Эджи, хоть и был цыганом оседлым, на самом деле так и не осел по-настоящему и свою картину мира и стиль жизни передал внуку. В имении эти двое сделались незаменимыми: они брались за работу, от которой отказывались другие, с тех пор как усадьбу покинули полки садовников и их помощников. Бернард выделил им старый домик лесника, сырой, темный и малопригодный для жизни, но Эджи не жаловался, а Нейтан никогда и не жил в лучших условиях. Там они занимались своей работой – делали что нужно по хозяйству в имении, а заодно из-под полы поставляли в рестораны редкую дичь: в основном оленину, но как-то раз Эджи всучил ресторатору из Лестера, с которым был в ссоре, освежеванную лису. Еще они чистили водостоки, укладывали асфальт, травили вредителей и разводили дичь. Всеми этими умениями в совершенстве овладел и Нейтан, но в редком искусстве заговаривать бородавки он не пошел по стопам деда. Люди постарше до сих пор ходили к Эджи, и Нед Твейт, которого все это страшно интересовало, даже предложил Маргарет Портеус включить сеанс заговаривания бородавок в программу Дня открытых дверей. Но Маргарет сочла, что это слишком опасная затея, учитывая, насколько бестактен бывал Эджи и как крепко выражался, так что отвечать за сад пришлось Нейтану – и он стоял на своем посту с таким видом, словно его слегка мутило. Как и Бернард, он ненавидел дни открытых дверей, ненавидел, когда в его владения вторгались праздные зеваки, а сама необходимость проявлять теплоту и дружелюбие настолько противоречила его натуре, что уже за несколько дней до важного события его начинало трясти от тревоги.