Книга Гостиница заблудших душ, страница 5 – Юлия Миллер, Лена Обухова

В спальне стояла широкая кровать, как быстро выяснила Лина, составленная из двух односпальных. На ней столбиком лежали взбитые подушки, увенчанные когда-то белоснежной, а теперь пожелтевшей вязаной салфеткой. Еще здесь были низкий журнальный столик, кресло под торшером, трехстворчатый шкаф, на котором лежали коробки до самого потолка, еще более громоздкий комод, на котором сидел большой мягкий медведь, и книжный шкаф, где целую полку занимали разномастные фотоальбомы. На подоконнике стояла уже немного засохшая герань.

В небольшой кухне чудом уместились холодильник, плита, узкий пенал, раковина и кухонный уголок со столом, как и все здесь, хранящие на себе печать старости. На широком подоконнике стояло еще живое алоэ и лежала забытая книга.

Еще в квартире имелись маленький санузел со старой, но чистой ванной и бойлером, скромно висящим в уголке, а также крошечная кладовая с самодельно сбитыми полками, заставленными вперемешку пустыми и полными банками и разным хламом, который, видимо, жалко было выбросить.

Все здесь красноречиво свидетельствовало об одиночестве и старости, даже пахло той самой смесью нафталина, пыли и лаврового листа, что всегда ассоциируется с дряхлостью.

Лина как раз заглядывала в кладовку, когда в гостиной, как ей показалось, зазвонил телефон. Звук был каким-то вялым, словно неуверенным. От такого аппарата ждешь пронзительного звона, способного мертвого поднять из могилы. К тому же он так и не повторился, пока она шла к комоду, поэтому, так и не услышав в трубке ничьего голоса в ответ на свое «алло!», Лина в итоге решила, что ей вовсе показалось. Или же она просто приняла за звонок телефона какой-то другой звук, донесшийся с улицы или из-за стенки.

Для верности она пару раз нажала на рычаг и даже зачем-то подула в трубку, но в ней раздались только глухие щелчки, даже гудка не было. Вероятно, телефон давно отключен и стоит здесь просто по старой памяти.

Лина повесила трубку и взяла стоящую рядом с телефоном большую рамку с довольно старой фотографией уже не юной, но еще довольно симпатичной женщины.

– Так вот какая ты была, прабабушка Антонина Зиновьевна, – пробормоталаона и повернулась к зеркалу, ища фамильные черты.

Оказывается, в наследство от прабабушки, кроме квартиры и нескольких десятков тысяч на счету, ей достались темно-каштановые волосы, вьющиеся крупными кольцами и упорно не желающие укладываться в более-менее приличную прическу, чуть вздернутый тонкий нос, асимметричные брови и даже родинка в виде восьмерки под левой скулой.

Лине стало интересно, виделись ли они с прабабушкой хотя бы раз. Ведь знала же та о ее существовании, раз позаботилась о дальнейшей жизни правнучки и оставила в наследство квартиру! Возможно, она видела ее, когда самой Лине было около двух лет и отец, еще живой и здоровый, вывез семью на море к своей бабушке, как однажды упоминала мама. Через несколько лет он ушел из семьи и сразу перестал интересоваться единственной дочерью, даже алименты на ее содержание не платил. Со временем вовсе исчез с радаров и умер через пару месяцев после совершеннолетия Лины.

Мать долго по нему не страдала. После развода довольно быстро сошлась с другим мужчиной, с которым создала новый уютный мирок, где не хватало места подросшей дочери от первого брака. Нет, ее не обижали, кормили, одевали, но эмоциональной и душевной близости, так необходимой каждой девочке, не было.