Книга Воспоминания убийцы, страница 121 – Юн Ина

– Здравствуйте! Мы виделись с вами ранее у вас дома; не знаю, помните ли вы меня. Что вас привело на рынок?

– О! Вы же приезжали тогда вместе с полицейским, да? Моя мама держала здесь лавку больше двадцати лет. Иногда она начинает возмущаться и твердить, что ей пора идти торговать, и тогда я привожу ее сюда. Ее место располагалось вон там, где сейчас стоит лавка с кунжутными маслами.

Чону вдруг вспомнился пирог пэкссольги из белого риса с начинкой из сушеной хурмы, которым их угощала мать этого мужчины. Пирог был плотным и одновременно таял во рту душистой сладостью. Не похоже на стандартный навык готовки. Но Чону и помыслить тогда не мог, что она, оказывается, владела лавкой.

Вдруг по телу старушки пробежала дрожь, и из-под длинной юбки в цветочек, какие продавались на рынке, полилась жидкость желтого цвета. Теплая моча стекала по ее икрам и стремительно пропитывала носки и туфли. Вероятно, подобное случилось впервые, настолько ее сын выглядел потрясенным.

– Что? Матушка, вы ведь никогда не позволяли себя такую бестактность на улице… – Он поспешил снять с себя дешевую клетчатую рубашку и обернуть ее вокруг талии женщины. – Ох, мама, что же вы так. Видимо, сложно было терпеть. Ничего, все нормально. Такое тоже бывает. – Он утешал ее тихим ласковым голосом, стараясь не напугать. А женщина тем временем начала обеспокоенно переминаться с ноги на ногу. Весь ее вид выражал такую тревогу, словно за ней гналось нечто. Как только во взгляде женщины мелькнул страх, Чону проследил за тем, куда он был устремлен. Ее взгляд упирался в Хван Миён.

Та в ответ не сводила глаз со старушки, страдающей слабоумием. Они многие годы торговали на одном рынке и, должно быть, были близко знакомы. Пожилая женщина вцепилась в рукав сына. И, как испуганный ребенок, юркнула ему за спину.

– Мама? Что это с вами? А, вам неловко. Бросьте. На рынке не зазорно и пописать. В этом ничего такого нет.

– Пошли домой. Я хочу домой.

– Матушка, да что с вами ни с того ни ссего? Ладно. Мы пойдем.

Женщина по-детски разревелась, и мужчина поспешил прочь, уводя свою разнервничавшуюся мать. Хван Миён проводила их глазами. На лице не отразилось никаких эмоций, и оставалось лишь догадываться о значении ее взгляда.

«Что это такое сейчас произошло?»

На лице старушки отчетливо проступил страх при виде Хван Миён.

«Почему?»

Хозяйка мясной лавки в это время уже успела позвонить родным Миён. Женщина, казалось, была привычной к подобным ситуациям; вероятно, такое происходило не в первый раз.

– Ваша мама снова пришла на рынок. О-хо-хо! Ой, да что вы, какие извинения, не чужие ведь люди. Перестаньте. Мы пока выпьем по чашечке чая, так что не торопитесь. Она, видимо, тоскует по старым временам.

Чону крутился поблизости, и еще до того, как хозяйка мясной лавки закончила разговор, поторопился покинуть место. В его душе зародилось крохотное сомнение: «А что, если…» Перед глазами стоял затуманенный ужасом взгляд старушки.

Он направился прямиком в офис. Сейчас как никогда было ясно, что следует делать дальше: «Необходимо изучить воспоминания Хван Миён».

Теперь, когда он размышлял об этом, было весьма странно, что он ни разу даже не усомнился в ней до сего момента. А она была ближайшей родственницей Со Тувона, тещей. И высока вероятность того, что Хван Миён либо являлась соучастницей, либо покрывала его преступления. Особенный теплый взгляд, робкий тон голоса, небольшой рост и хрупкое телосложение заставили Чону автоматически принять ее за человека бесхитростного.