Книга Воспоминания убийцы, страница 159 – Юн Ина

– Брат, проснулся? Мы у твоего дома. Уже приехали.

– Угу. – Чону, который еще не до конца очнулся, протяжно зевнул, сбрасывая с себя остатки сна.

– Ты ведь тоже в курсе? Кто виновен.

– Ага.

– Ли Чинсук, верно?

– Угу. Как ты узнал?

– Эй, я ведь полицейский. Пока мы рассматривали в качестве подозреваемых Со Тувона и Хван Миён, были детали, которые так или иначе выбивались из общей картины дела, но и они становятся на свои места, если в качестве подозреваемой начать рассматривать Ли Чинсук.

– Вот оно что. Во время пребывания в том доме мне в голову пришло воспоминание Хван Миён. Думаю, это случилось из-за конкретного запаха… В любом случае в том воспоминании именно Ли Чинсук убила своего бывшего мужа и приказала матери избавиться от тела. Хван Миён вообще никак не участвовала в убийстве. Она, напротив, казалась ужасно напуганной. Но делать нечего, пришлось выполнить то, что ей было велено. В конце концов, это ведь ее дочь.

– Тогда все действительно подтвердилось. Но проблема в том, что нет никаких реальных улик. Если так пойдет и дальше, во всем обвинят Со Тувона. Нам нужно найти доказательства.

Инук подъехал к стоянке перед домом Чону и припарковал машину. Затем он достал черный полиэтиленовый пакет и начал собирать мусор, разбросанный то тут, тот там по машине.

– Кстати, о том деревенском доме. На месте преступления была обнаружена кровь Ли Чинсук. Разве это нельзя считать уликой? А вот крови Со Тувона, напротив, нет.

– Можно, конечно. Но этого недостаточно. Нам нужны улики, прямо указывающие на то, что это Ли Чинсук совершала убийства. А сейчас у полиции есть признание Со Тувона и свидетельские показания против него, в которых даже всплыла информация о теле. Так что потребуются веские доказательства для того, чтобы полиция и прокуратура признали, что они вновь облажались.

В машине на некоторое время воцарилась тишина. Чону, поднося ко рту кофе, который абсолютно неясно с какого вообще момента оказался в машине, произнес:

– Сколько волка ни корми – всё равно в лес смотрит.

– Думаешь, она планирует совершить очередное преступление?

– Может быть. А может, она прямо сейчас его совершает.

* * *

Одетая в дутый пуховик Чинсук вошла в помещение, дверь которого плотно закрывалась на засов. Температура внутри была минус восемнадцать градусов, в руке женщина держала дымящуюся чашку какао.

– М-м, сладко. Вкусно, – прозвучал ее голос, полный счастья.

Она присела на холодный пол. Благодаря пуховику холод не чувствовался.

– Составишь мне компанию? – заговорила она с парнем прямо перед собой. Он заторможенно покрутил головой, словно избегая взгляда Чинсук.

– Нет так нет.

У парня были коротко стриженные рыжие волосы. Лицо казалось более моложавым из-за редких следов от прыщей, разбросанных по его поверхности. Глаза были полуоткрыты. Или полузакрыты? Он не выглядел особо напуганным. Отрешенный взгляд был направлен куда-то в пустоту, будто парень покорно принимал все происходящее.

– Что с твоим лицом? Тебе скучно, что ли? Рассказать что-нибудь интересное?

Он все так же вяло крутил головой, однако Чинсук не обратила на это ни малейшего внимания.

– Первый убитый человек запоминается так же, как и первая любовь, ярче всего. Когда я училась в пятом классе начальной школы[26], старик из магазина канцелярских товаров переехал. Он ходил по рынку, прощаясь с соседями. В тот момент я набралась смелости и спросила его: «Куда вы переезжаете, дедушка?» И он со смехом ответил: «Это место под названием Ёндоам. Довольно далеко отсюда». С того момента я держала это название в памяти, собираясь когда-нибудь отыскать того старика.