Книга Воспоминания убийцы, страница 171 – Юн Ина

На ее телефоне отсутствовали какие бы то ни было улики. Были лишь запечатленные на память моменты. Воспоминания Ли Чинсук, играющей в счастье.

Чону сидел в опустевшем офисе. К настоящему моменту он уже успел извергнуть из себя все содержимое желудка. В его ушах бились слова Чинсук: «Ты убил Юн Чису, а не я».

Чем глубже он во все это зарывался, тем все медленнее, со скрипом, приходили воспоминания. Донимавший его голос Чинсук стал постепенно стихать, в голове начало что-то проявляться.

Чинсук дрожала. Она не помнила, как долго уже пробыла здесь, все было как в тумане. Обычно они сидели здесь вместе с мамой, но на этот раз она застряла здесь в одиночестве, что ее безумно злило.

Чинсук ненавидела своего отца. Да любой бы на ее месте испытывал то же самое. Она поднялась с корточек. Взгляд упал на огромный нож, скорее топорик. Чинсук подняла его, на поверхности стали отразилось ее лицо.

Отражение принадлежало маленькому ребенку. Он уже видел воспоминания с ней в этом возрасте. Чинсук покрепче ухватила нож. Инструмент был слишком увесистым, чтобы девочка сумела удержать его одной рукой. Пошарив глазами по сторонам, она схватила нож полегче, который спокойно ложился в ее ладонь. Затем подошла к насаженной на вертел свиной туше. Туша была выпотрошена и разделена ровно на две половины. Чинсук вонзила нож в свинью. Тот вошел не так глубоко, как она рассчитывала. Шкура была довольно толстой. Девочка проткнула ножом плоть чуть в стороне от огромной вереницы костей, пролегавшей посередине, которая наверняка была позвоночником. Кровь потекла из руки, которой Чинсук сжимала нож, но она не придала этому значения. Послышалось, как кто-то входит внутрь.

– Цыц… Дурная.

В испуге ребенок выронил нож на пол. Из-за неумелого обращения с ножом она поранила себе руку, и теперь кровь каплями падала вниз.

Внутрь вошел отец Чинсук. Она уже приготовилась к его гневу, но тот лишь по очереди взглянул на тушу, которую дочь проткнула, на ее руку и кровь, капавшую на пол.

– Иди сюда.

– …

Он положил половину свиной туши на разделочную панель, демонстрируя ей пример. И больше ни слова не произнес. Нож размером с ладонь исполнял блистательный танец, летая между плотью и костями. Она ощущала себя так, будто наблюдает за выдающимся артистом, который танцует джайв или танго. В результате смелых и одновременно пылких, местами круговых, а местами прямых или зигзагообразных движений бедро незаметно отделилось от туловища.

– О-о! – Возглас вырвался из уст девочки неожиданно для нее самой. На что отец лишь хмыкнул и на этот раз взял уже целую свиную тушу, с головой. Затем он взмахнул рукой в еще одном витиеватом жесте, мягко вонзая нож в горло. Голова со стуком отвалилась от тела.

Чинсук до дрожи ненавидела отца, но впервые в жизни испытала к нему уважение. Тогда она поняла. Поняла, что во многом похожа на него.

* * *

– Брат! Ты в порядке? – Вернувшийся в офис Инук несколько раз пытался дозваться Чону, но тот его не слышал.

– О? Когда ты пришел?

– Какие-то воспоминания, да? Я сижу здесь уже некоторое время.

Воспоминания постепенно становились все более реальными, чем сама реальность, а грань между памятью и действительностью – все более размытой. Создавалось ощущение, будто, когда воспоминания начинают разворачиваться, реальность Чону замирает. В лучшем случае он не слышал ничего из происходящего вокруг, но ведь бывало и так, что он еще и ничего не видел. Его просто сносило мощным потоком воспоминаний, проносившимся в голове.