Онлайн книга «Воспоминания убийцы»
|
Дарует ли ему прощение Бог за попытку влезть в головы других? Он прикрыл глаза, погрузившись в молитву: «Господь, даже если потом наступит раскаяние, я не могу остановиться. Лишь продолжая греховным путем двигаться дальше, возможно найти истину. Какая истина предстанет передо мной в конце этого греховного пути? Господь, разрешишь ли мне докопаться до истины, даже если я вот такой?» Не успел Чону выйти из храма на мокрую от дождя улицу, как ему позвонила Хесу, давняя подруга и по совместительству лечащий врач его дочери. – Хесу, что стряслось? – Давно не виделись, если у тебя есть время, предлагаю встретиться за чашечкой чая или чего-то покрепче. Есть разговор. – Больше всего меня пугают слова «есть разговор». Это что-то связанное с Суа? – Да. Подробности при встрече. Сильно не переживай. * * * Чону был многим обязан Хесу. Когда он валялся в течение четырех дней без сознания, именно Хесу выступала и лечащим врачом, и защитником Суа. Она наблюдала Суа три года; в последнее время частота их встреч сократилась до одного раза в месяц. Хесу первой пришла в кафе и, попивая грейпфрутовый чай, ждала Чону. Завидев его, она приветственно махнула рукой. Она была поистине привлекательной женщиной со своими локонами по плечи, подпрыгивавшими при каждом движении, белоснежной кожей и пухлыми коралловыми губами. – Вчера у нас был сеанс с Суа. Вот то, что она нарисовала, когда я попросила ее изобразить маму, – сказала она, протягивая Чону нарисованный цветными карандашами рисунок. При одном взгляде на рисунок сердцебиение Чону участилось и на мгновение потемнело в глазах. На рисунке была изображена женщина с двумя огромными крыльями за спиной; она летела вниз со скалы. – Нет слов. – Скажи? Это ведь странно? Может, она что-то вспоминает. После стирания памяти Суа Чону объяснил ей, что мама умерла из-за болезни. Но что тогда, ради всех святых, нарисовала Суа? Трудно поверить, что такое изобразил ребенок, который ничего не помнит. Скорее это напоминало попытку проводить в последний путь трагически погибшую мать. – Что до скалы, которую нарисовала Суа, это… – Да, это наш дом. Похоже на нашу высотку. – Даже с учетом крыльев это, очевидно, картина падения. Я была в ступоре, увидев нарисованное, на языке крутилось множество вопросов, но я просто похвалила ее. – Как она себя вела во время сеанса? Я абсолютно не почувствовал в ней изменений. – Я тоже. Это была все та же солнечная и улыбчивая Суа. Чону было тяжко при мысли о том, что его маленькой Суа пришлось перенести операцию, еще и на мозге. Во время операции он воздействовал гораздо более слабым разрядом тока, чем это требовалось. Важнее было пре= дотвратить возможные последствия, нежели успешно провести операцию. Чону не возлагал больших надежд, но, когда Суа стала прежней после операции, он уверовал, что все прошло успешно. Не то чтобы он не размышлял о том, как бы все сложилось, пересади он воспоминания Суа. Но Чону не смел подвергнуть Суа еще большему риску. – Вероятно, вместо того чтобы полностью стереть память, я всего лишь ослабил межнейронные связи. Возможно, остались какие-то смутные обрывки воспоминаний, когда не различить, где сон, а где явь. Эмоциональная реакция на воспоминания притупилась. Другого объяснения я не нахожу. Внутри Чону боролись два чувства: с одной стороны, он был бы рад, не вспомни Суа о том ужасе, с другой – насколько было бы здорово, укажи она прямо на преступника. |