Книга Воспоминания убийцы, страница 45 – Юн Ина

После операции Сучжин увезла мужчину, и Чону остался в комнате совершенно один. Продолжали беспрестанно раздаваться звонки от Инука, но он не брал трубку. У Чону еще не всплыли никакие воспоминания, поэтому и говорить, по сути, было не о чем.

В этот момент донесся звук приближающихся шагов. Он затаил дыхание.

Со Тувон находился в темном сыром месте. Воздух, который он поглощал при каждом вдохе, был влажным и спертым. Вокруг стояла непроглядная мгла, тем не менее было явное ощущение, что если повернуть голову, то взгляд уткнется в близлежащую реку, или озеро, или другое место с водой типа водохранилища. В каждой руке он держал по гантели; он вытащил их из багажника. На гантелях значилось: «20 кг». Всего таких гантелей было пять. За несколько подходов он дотащил их до берега реки.

Земля превратилась в сплошное месиво; вероятно, накануне прошел сильный ливень. На обратном пути к машине его нога соскользнула, и он с размаху шлепнулся на землю. При падении он ударился копчиком об острый камень, из-за чего по тазу разлилась острая боль.

– У-у-у… – еле слышно простонал он.

Перетащив все гантели, он попытался выудить из багажника огромную сумку на колесиках. Чону попробовал рассмотреть номер машины прямо под багажником, но вокруг не было видно ни зги, поэтому ничего не вышло. Вероятно, сумка весила прилично: мужчина с натугой волочил ее до берега двумя руками. Если бы он подхватил сумку и попытался донести ее зараз, не делая никаких передышек, то его сил хватило бы максимум сантиметров на пятнадцать. В хлюпающей грязи четыре колесика, приделанных к сумке, были бесполезны. Выйдя на берег реки, он подтащил сумку к неуклюже сколоченной лодке. Лодка напоминала скорее декорацию, нежели реально используемое людьми средство передвижения. Первым делом он закинул в лодку сумку, затем по одной переместил туда и гантели. Наконец, он сам осторожно залез внутрь и оттолкнулся от дна реки продолговатым веслом. Волнующаяся водная гладь походила на вязкую черную нефть. Он работал веслом, но лодка плыла так медленно, что он не мог с уверенностью сказать, движется она вообще или нет.

Чем ближе он подходил к центру реки, тем ярче мерцал лунный свет. Водная гладь вбирала в себя этот свет и, мягко рассеивая, отдавала обратно. Вид был до мурашек ужасен и великолепен одновременно.

Нащупав рукой молнию, он расстегнул сумку. Первое, что бросилось в глаза, когда сумка приоткрылась, – это волосатые пальцы ног. А если точнее, целая нога от бедра до пальцев. Как и ожидалось, в сумке оказался расчлененный труп. На упитанной икре мелькнула татуировка, довольно своеобразная: черный дом, охваченный алым пламенем. Опустив голову, он одну за другой достал ранее уложенные гантели. Затем засунул их поглубже в сумку.

Уместив последнюю гантель ближе к краю сумки, он взглянул в глаза обезглавленному мужчине. Они были вытаращены то ли от ужаса, то ли от гнева, рожденного тем, что он испытал перед смертью. Лунный свет, отражавшийся в глазах, придавал им какой-то живой блеск. Казалось, мужчина вот-вот выскочит из сумки и столкнет его в воду.

У жертвы были густые волосы и вдобавок усы. На вид убитому было не больше сорока. Выражение лица пробирало до дрожи: не оттого ли, что в его облике запечатлелся последний миг перед убийством? Уложив все пять гантелей в сумку, мужчина помедлил, прежде чем застегнуть ее. Он провел ладонью по лицу убитого. Веки плавно сомкнулись над остекленевшими глазами. Являлось ли это своеобразным актом заботы с его стороны, сложно было сказать наверняка. Мужчина застегнул молнию и столкнул сумку в реку.