Книга Мутные воды, страница 101 – Дженнифер Мурхэд

– Ее что-то пугает, – возразила я.

Мама открыла заплывшие глаза.

– Ее пугаешь ты.

Она с трудом села, схватила с тумбочки сигареты и зажала одну в губах. Щелкнула зажигалкой и затянулась.

Мейбри заплакала еще громче.

Мы с мамой в один голос произнесли:

– Ох, перестань плакать.

Мейбри моргнула.

– Вставай, – сказала я маме и вытащила Мейбри из постели. – Мы убираемся отсюда.

– Ишь, какая ты властная!

– Ты сама сказала, что, когда в дело вмешиваются проповедники, пора рвать когти.

– Да, но сейчас я так устала… – Она рухнула обратно на подушку.

– Ничего не поделаешь.

Я сдернула с нее простыню, и мама закричала:

– Эй, ты чего?!

Ее ноги, особенно в верхней части, были сплошь в синяках, как и лицо.

– Вставай, мама. Пора начать вести себя как взрослая.

Она прошаркала на эту самую кухню босиком и в халате, жирные волосы были спутаны, опухшие глаза напоминал щелочки.

– О, смотрите-ка, кто решил почтить нас своим присутствием! – фыркнула в сторону мамы Петуния.

– Знаешь, вам, девочкам, следовало бы сегодня побывать с нами в церкви, – обратилась ко мне Перл. – Преподобный говорил об одиннадцатой главе «Притчей». Расстроивающий дом свой получит в удел ветер, и глупый будет рабом мудрого сердцем.

Мама плюхнулась на стул.

– Есть кофе? – Голос у нее был хриплый, словно у похмельной ресторанной певички.

Я поставила перед ней чашку. Мама подняла на меня взгляд.

– А сливки?

– Ты можешь пить и черный кофе.

Мама потерла нос и сделала глоток. Перл и Петуния переглянулись. Перл начала:

– Мы с Петунией беседовали…

– Мы тревожимся, – продолжила Петуния.

– За девочек, – довершила Перл.

– Мы… – произнесла Петуния.

– Мы… – вторила ей Перл.

Мамины глаза сощурились еще сильнее.

– Ох, ради всего святого, выкладывайте уже!

– Тебе нужно привести себя и свою жизнь в порядок, Кристаль Линн, – сказала Петуния. – Именно поэтому у твоих девочек нет папы.

Я смотрела, как мама достает из кармана халата сигарету, раскуривает ее и выдыхает дым прямо в лицо Петунии. Никто не упоминал о нашем отце. Никогда.

– Конечно, – произнесла Петуния, – ты такая же, как она. Твоя мама была такой же взбалмошной, как ты.

Лицо мамы сделалось жестким. Это была еще одна тема, которую мы никогда не обсуждали, – наша бабушка, сестра тетушек. Судя по выражению маминого лица, она и впредь не намеревалась ее обсуждать. Перл нахмурилась:

– Если ты не поостережешься, кто-нибудь заберет девочек у тебя.

– Вот как? – хмыкнула мама. – Вы хотите их забрать? Вперед. – Она помахала в воздухе сигаретой и засмеялась. – Можете их забирать.

Мейбри захныкала и посмотрела на меня широко распахнутыми глазами.

Я пристально разглядывала маму. Если она пришла к тому же, к чему пришла ее мать, не значит ли это, что и я последую их примеру? Мои внутренности стянулись в твердый узел. «Я ни за что не допущу, чтобы это случилось».

– С нами всё будет в порядке, – сказала я тетушкам.

Мама прекратила смеяться. Мейбри попыталась забраться к ней на колени, но мама оттолкнула ее.

– Нам нужна машина, – сказала я маме.

– А что случилось с тем шикарным красным автомобилем? – спросила Перл.

– Мы избавились от него, – ответила мама, не сводя с меня взгляда.

– Иди и раздобудь нам машину, – потребовала я. – Немедленно.

Я вздыхаю, отворачиваюсь от своего отражения в кухонном окне и направляюсь наверх. Я не могу оставаться в этом доме, ожидая звонка Трэвиса. Здесь слишком много того, о чем нужно подумать. Мне надо шевелиться. К тому же я хочу кое с кем поговорить.