Книга Мутные воды, страница 116 – Дженнифер Мурхэд

С губ моих срывается резкий смех.

– Успех? Я уже не уверена, будто знаю, что это такое.

Я опускаю взгляд. У меня, похоже, нет ни сил, ни желания двигаться туда, куда ведет меня Рита. Потом я поднимаю глаза и вздыхаю.

– Дело в той зрительнице. Она говорила совсем как моя сестра.

Рита слегка кивает.

– Я так и думала. Вы хотите поговорить о своей сестре?

Я обдумываю вопрос. Моя первая реакция – «ни за что». Но я напоминаю себе, что уже рассказывала о Мейбри раньше. Пусть редко, но рассказывала. И эти вопросы обязательно всплывут снова. Мой срыв в прямом эфире неизбежно должен был стать источником неудобных вопросов. Может быть, если я все расскажу Рите, я смогу как-то контролировать ход разговора. Я смотрю в окно на огромные сучковатые дубы. Птицы порхают между ветвями. Белки бегают по толстым стволам. Все так, как и должно быть. И все же происходящее в этой комнате кажется совершенно ненормальным. Но я не могу больше уклоняться от разговоров о Мейбри. Это слишком утомительно.

Я смотрю Рите в глаза.

– С чего вы хотите начать?

Рита кладет руку мне на плечо.

– С того дня, когда вы ее нашли.

Я отворачиваюсь от окна, смотрю на Риту и высказываю вслух то, о чем думала каждый день в течение последних пяти лет. С того момента, как обнаружила безжизненное тело Мейбри, плавающее в ванне в доме моей матери.

– Я не смогла ее спасти.

* * *

Я закрываю за Ритой входную дверь; в доме по-прежнему тепло и тихо. Я вновь остаюсь наедине с лежащей на сердце тяжестью – здесь, где каждая деревянная половица хранит воспоминания о моей сестре. Я прижимаюсь спиной к двери и сползаю на пол. В глазах щиплет, слезы текут по щекам. Я сумела рассказать Рите эту историю, не проронив ни слезинки. Теперь, когда она ушла, я не могу унять слезы.

Милая Мейбри! Рассказав все Рите, я сама создала брешь в стене, выстроенной, чтобы защититься от того, что случилось пять лет назад. Картины прошлого проникают в эту брешь, и я не могу отделаться от них. Застывшие, широко раскрытые глаза Мейбри. Ее мокрые волосы. Вес ее тела у меня на руках, когда я выхватила ее из ванны и попыталась вернуть к жизни. Последнее, что она мне сказала, было «оставь меня в покое». Она злилась на меня за то, что я вышла замуж, бросила ее, оставила наедине с мамой. Я столько раз пыталась восстановить с ней отношения! Когда мой брак распался, я думала, что смогу вернуть ее, убедить ее жить со мной. Я оставляла ей умоляющие сообщения, обещая, что снова буду о ней заботиться.

А она приняла все рецептурные препараты, которые нашла в маминой спальне, забралась в ванну и ушла навсегда. Ни записки. Ни прощания. Ничего.

Я поднимаюсь с пола и иду на кухню. Там меня ждет очередная бутылка вина. Я открываю ее, наполняю бокал. Пью стоя. Мне было так трудно принять то, что сделала Мейбри. Принять свою роль в этом. Я подвела ее. Я каждый день помогала детям, но не смогла помочь собственной сестре.

Я роюсь в сумке, стоящей на столе, и вытаскиваю мобильный. Я достигла вершины успеха, у меня популярный подкаст, у меня вышла книга по самопомощи, а на телефоне полным-полно звонков на автоответчик моей умершей сестры. Я даже сохранила ее телефон. Он стал для меня чем-то вроде талисмана. Еще одна нездоровая вещь, от которой я не готова отказаться. Каждый год я клянусь, что избавлюсь от ее телефона и перестану вносить абонентскую плату. Но тогда исчезнет и ее ангельский голос, и ее смех. Еще одна вещь, за которую я цепляюсь.