Книга Мутные воды, страница 142 – Дженнифер Мурхэд

– Средней кнопкой, – говорю я своей новой соседке. – Твой физиотерапевт будет через десять минут.

– Знаю.

Я качаю головой. Это будет нелегко для нас обеих, но в каком-то смысле мы нужны друг другу. Мы – последние из женщин семьи Уоттерс. Мы – всё, что у нас осталось. Мы должны работать над тем, чтобы простить и принять прощение. Чтобы преодолеть глубокие пропасти, разделяющие нас, и отыскать хорошие воспоминания среди этого хаоса. Может быть, со временем даже создать новые воспоминания.

– Ты собрала вещи? – спрашиваю я.

– Собрала, – отвечает мама.

– Я заберу тебя после шоу. – Я снова чувствую запах солнцезащитного крема, слышу смех Мейбри, когда мы бултыхаемся в теплой воде. – Пора отпустить ее.

Я завершаю звонок, открываю дверцу машины и ступаю навстречу холодному февральскому ветру. Над головой висят серые облака. После полудня ожидается мокрый снег. Нам нужно как можно скорее выехать в Брокен-Байу. Я бегу через парковку, топча кроссовками мокрый асфальт и плотнее кутаясь в пальто. Как бы ни было тяжело вернуться в этот город, это идеальное место для упокоения Мейбри. Там она когда-то была счастлива. Кроме того, этот байу нуждается в ангеле-хранителе.

В студии тепло, Эми ждет меня.

Я мало что помню о том ужасном дне шесть месяцев назад, но помню, как Эми, тяжело дыша, вбежала в мою больничную палату. Эрмина сидела рядом со мной. Они обе старались успокоить меня во время полицейского допроса. Я помню, как покидала больницу с рукой в гипсе и сердцем, полным боли. Эми отвезла меня в Тенистый Утес, и мы забрали мою машину. Затем мы ехали всю ночь, пока не добрались до Форт-Уэрта. Она осталась в моей квартире на неделю. Пока я не перестала кричать во сне.

Она берет меня за руку.

– Ты уверена, что готова к этому?

Я киваю.

– Готова.

Эми ведет меня по коридору. Мы проходим мимо гримерной. Сегодня мне нет нужды приукрашивать себя. Я хочу, чтобы мир видел меня такой, какая я есть. Раненой, травмированной. Исцеляющейся.

Свет в студии ослепляет. Я сажусь в кресло, которое знаю слишком хорошо. Звукотехник подходит ко мне, как к бомбе с часовым механизмом. Он протягивает мне микрофон. Взяв устройство, я продеваю его через петлю на поясе джинсов, а затем прикрепляю к свитеру. Он указывает на мое бедро и наклоняется, чтобы поправить провод. Затем он поворачивает кнопку на микрофоне, и индикатор загорается зеленым светом.

– Микрофоны подключены, – сообщает он через плечо.

В груди у меня все тревожно замирает. Я стараюсь делать вдохи и выдохи в медленном ритме – как можно более медленном. Затем я слышу ее голос.

– Боже, вы что, не можете ничего сделать как следует? Я же просила приглушить эти чертовы прожекторы! Нельзя, чтобы она чувствовала себя как на операционном столе. Между прочим, они даже меня нервируют, а я люблю быть на свету!

Рита появляется из-за угла в блестящих черных туфлях на каблуках и красной юбке с жакетом, которые облегают ее худое тело так плотно, как будто приклеены к нему. Наши глаза встречаются, и я улыбаюсь. Она касается моей руки, пока техник закрепляет микрофон на ее лацкане. Ее доставили в ту же больницу, что и меня. Оказалось, что ее накачали наркотиками, но в остальном она не пострадала. По-видимому, Трэвис предпочитал, чтобы его жертвы попадали в воду живыми.