Книга Мутные воды, страница 143 – Дженнифер Мурхэд

Техник заканчивает работу, и в комнату входит гримерша. Она подправляет и без того идеальный макияж Риты.

– Ты справишься, – говорит мне Рита.

– С твоей помощью, – отвечаю я.

Мы помогали друг другу. В дни и месяцы, последовавшие за той ужасной ночью, мы с Ритой несколько раз разговаривали с шефом Уилсоном и следователем Томом Борделоном. Они держали нас в курсе событий по мере появления новых подробностей. Какие же это были кошмарные подробности! Той ночью, услышав выстрелы, соседи действительно вызвали полицию.

Полиция нашла тела Рэймонда и Дойла. Оба были убиты из одного и того же оружия. Из пистолета Трэвиса. Начальник полиции считал, что Рэймонд подозревал Трэвиса. Он сказал, что Рэймонд солгал Трэвису о своей поездке в Новый Орлеан, чтобы тот не заподозрил ничего и не стал его преследовать. Рэймонд следил за Трэвисом в ту ночь, когда тот нашел меня на дамбе. Он хотел защитить меня. Так же, как и Дойл.

Я сглатываю, откашливаюсь, применяю тот метод дыхания, который советовала другим – отсчитывая вдохи и выдохи в медленном методичном ритме. Лив Арсено также была найдена в ту ночь – внутри дома, задушенной и спрятанной под кучей старых газет и журналов. Полицейские нашли шкафы, забитые лекарствами, наркотиками, шприцами. Тем, что Трэвис, в его нестабильном психическом состоянии, не догадался применить к своей матери или ко мне. Слава богу.

Они также нашли коробку из-под обуви. Ту, которую мне показал Эдди. Она была спрятана под старой кроватью Эмили. Если бы только Эдди открыл ее в тот день, когда я навещала их дом! Если бы только я увидела ее содержимое! Внутри была пачка фотографий, сделанных «Полароидом». Женщины. Те самые женщины, которых нашли в бочках. Пропавшая учительница. Там была даже одна фотография Эмили Арсено, которую теперь считали первой жертвой Трэвиса. Ее останки наконец были опознаны. Останки, обнаруженные в багажнике машины моей матери. Настоящий монстр.

Я прячу лицо в ладонях.

Мы с Ритой сидели по многу часов, обсуждая каждую подробность. У нее накопилось множество записей и заметок. Она изучила все, даже отклоненное заявление о краже бочек, поданное несколько лет назад, – и то, что его не приняли, оказалось просто ошибкой. Рэймонд не имел к этому никакого отношения. Рита еще успела побеседовать с матерью Трэвиса. Лив призналась во многом. Как будто она знала, что времени у нее почти не осталось. Психологический портрет Трэвиса, вырисовывающийся с ее слов, выглядел тревожащим. Он был буквально одержим младшим ребенком и единственной дочерью в семье – Эмили. Лив боялась за свою дочь. Забрала ее из школы, чтобы держать рядом с собой. Хотела защитить ее не от мира, а от ее собственного брата. Лив не упомянула, что Эмили также нуждалась в защите от собственной матери. Она мимоходом обронила несколько слов о болезни Эмили, но в основном разговор вращался вокруг Трэвиса и его неприязни к матери. Лив призналась, что знала о бочках. Она видела их в сарае на улице. Она сказала Рите, что, по ее мнению, Трэвис использовал их для чего-то, что ее совершенно не касалось. Она ни слова не сказала полиции. Я предполагаю, что в какой-то момент – вероятно, когда Трэвис стал физически сильнее матери, – соотношение сил в доме изменилось. Теперь уже Лив боялась Трэвиса, а не наоборот. И у нее были веские причины.