Книга Мутные воды, страница 39 – Дженнифер Мурхэд

На третьем году обучения в аспирантуре темой моего исследования стали проблемы детей, над которыми ровесники издеваются на игровых площадках. Тогда я намеренно приехала в материнскую квартиру, где по-прежнему жила Мейбри, и обняла сестру так крепко, что та с трудом могла дышать. Большинству детей, чьи проблемы я исследовала, требовалась генетическая проверка, но Мейбри ее никогда не предлагали пройти. Каким-то образом, возможно из-за невнимательности со стороны сотрудников школы, она смогла получить справку о наличии у нее среднего образования, а вот водительские права так и не сумела получить. Потом я узнала о том, что такое ФАС, и поняла, что Мейбри вообще не требуется генетическая проверка. Фетальный алкогольный синдром (или же алкогольный синдром плода) проявляется в семьях случайным образом – и он проявился у Мейбри. Проявился в тяжелой форме. Когнитивные расстройства, такие особенности лица, как большие, слишком низко посаженные уши и сглаженный желобок над верхней губой. Тем не менее я уверена, что мама не воздерживалась от выпивки, когда вынашивала меня, но мне хватило умственных способностей, чтобы окончить с отличием Университет Бэйлора – даже не прилагая особых усилий. Я много лет старалась справиться со своим гневом – на такую несправедливую судьбу и на маму, лишившую Мейбри возможности стать полноценной.

– Не знаю, зачем этим техасцам понадобилось приезжать, – произносит Дойл с тягучим южнолуизианским акцентом, прерывая мои размышления. – Ви́ишь ли, мы могли бы сделать это задарма.

Дойл запомнился мне долговязым прыщавым пареньком. В те ленивые летние дни он постоянно шнырял вокруг, застенчивый и в то же время пронырливый; он все время наблюдал за нами.

Трэвис машет рукой в сторону воды.

– Эти техасцы и работают задарма. Они добровольцы.

– Ха. И все равно не следовало звать никого со стороны, братан. Эти парни могут раскопать то, что не следует.

– Она не хочет быть одна! – горестный крик Эдди сотрясает жаркий воздух, пугая меня и нескольких человек, стоящих рядом с нами. Эдди продолжает раскачиваться туда-сюда, обхватив себя руками.

Дойл искоса бросает на меня взгляд.

– Не обращайте внимания на моего брата, мэм. Он идиот. – Потом он склоняет голову набок. – Погоди-ка… Ты та девчонка, которая когда-то гостила у чокнутых старых близнях в том большом старом доме?

– Привет, Дойл, – отзываюсь я, расправляя плечи и выпрямляя спину. Готовясь к тому, что он скажет дальше.

Он протяжно свистит.

– В блузке ты выглядишь совсем по-другому. – К этому я не готова, и пока я путаюсь в словах, пытаясь придумать подходящий ответ, он добавляет, указывая на мою грудь и смеясь: – Похоже, телик и впрямь прибавляет десяток фунтов!

Трэвис ударяет брата в грудь тыльной стороной кисти.

– Что, черт возьми, ты несешь? – Потом, понизив голос, цедит сквозь сжатые зубы: – Убирайся отсюда к черту.

– Ага, ага, уже ухожу.

Когда Дойл направляется прочь, я сверлю глазами его спину, досадуя, что не додумалась указать на его промежность и заявить, что ему даже телеэкран не поможет.

Эдди на какое-то время затихает. Я перевожу взгляд на него, но он не смотрит мне в глаза. Вместо этого он лезет в обширный передний карман своих штанов и достает какой-то металлический предмет, а затем протягивает его мне на широкой ладони. Я смотрю на Трэвиса, затем беру у Эдди то, что он мне предложил. Это металлическая кукла – маленькие руки и ноги припаяны к круглому туловищу, что делает ее похожей на крошечного уродливого младенца-Франкенштейна.