Книга Мутные воды, страница 41 – Дженнифер Мурхэд

– Что вы надеетесь увидеть и услышать здесь сегодня, миссис Будро? – осведомляется Рита.

Будро. Фамилия из новостного ролика, который я смотрела на телефоне Трэвиса. Это родители пропавшей учительницы, Элис и Кэлвин Будро.

Элис смотрит прямо в объектив камеры. Ее муж опускает голову.

– Я надеюсь, что нам что-нибудь станет известно… так или иначе.

– Вы готовы к тому, что могут сегодня отыскать водолазы?

Я чувствую, как у меня внутри всё сжимается. Я знаю, что не готова к этому.

Элис качает головой.

– Нам просто нужно, чтобы это хоть чем-нибудь закончилось.

Им и правда это нужно. Элис пока что сдерживает слезы. Она держится гораздо лучше, чем держалась бы я в подобной ситуации. Она прячет свою душу за прочными стенами, но у меня для нее плохие новости. Не возведена еще стена достаточно прочная, чтобы отгородиться от такого горя. В конце концов оно доберется до нее. И я надеюсь, что, когда это произойдет, рядом с ней будет кто-нибудь кроме этого мужчины – будет человек, который поможет ей пережить это горе. Мое внимание приковано к ее мужу, Кэлвину. Он не произнес еще ни слова, но его поза и движения свидетельствуют о чем-то странном: руки скрещены на груди, взгляд неотрывно устремлен на мутную воду, челюсть двигается из стороны в сторону. Как будто он нервничает. Как будто он что-то скрывает.

Рита переключается на него.

– Мистер Будро, – спрашивает она, – как вы думаете, ваша дочь могла стать жертвой преступления?

Он вскидывает голову, широко раскрывает глаза. Заламывает руки, затем сжимает их в кулаки, злобно глядя на Риту. Возможно, для нее подобная реакция людей уже привычна, но от взгляда Кэлвина Будро, направленного на репортершу, кожа у меня на руках покрывается мурашками. Вид у него такой, словно он собирается ударить ее.

Миссис Будро отвечает:

– Нет! Мы знаем нашего ребенка. Она не наркоманка и не сбежавшая из дома бродяжка, как та, которую нашли в той бочке. Она школьная учительница. С ней просто случилось несчастье. Я это точно знаю!

Мне хочется подойти к ней, обнять ее за плечи и увести подальше от излишне пристального взгляда Риты. Мне хочется утешить ее и сказать, что она переживет это. Но я знаю, как случится на самом деле: ей будет казаться, что она не переживет случившегося, и она будет молиться о смерти, но смерть не придет к ней. Затем медленно наступит осознание того, что ей придется с этим жить. Для нее не существует утешения. И я остаюсь на месте, наблюдая.

Кэлвин Будро стоит неподвижно, совершенно неподвижно. Практически как ребенок, который считает, что если он закроет глаза и не будет двигаться, то его не увидят. Но Риту его неподвижность не вводит в заблуждение, она снова обращается к нему:

– А вы, мистер Будро, хотите что-нибудь сказать?

Он опасно щурит глаза.

– Какое это имеет значение? Ее больше нет.

Рита чуть склоняет голову.

– Может быть, вы хотите прокомментировать информацию, которая недавно стала мне известна, – относительно того, что вас обвинили в домашнем на-силии?

Миссис Будро хрипло возражает:

– Эти обвинения не подтвердились!

Мистер Будро крепче сжимает руку в кулак. Но прежде, чем кто-нибудь успевает сказать что-либо еще, резкий свист прорезает жаркий воздух.

Мы все – Рита, чета Будро и я – поворачиваем голову в сторону эвакуатора. Шеф Уилсон жестом указывает водителю сдать еще ближе к воде. Лебедка начинает разматываться. Я едва успеваю снова повернуться к скорбящей чете, и тут Рита рявкает на своего оператора и мчится обратно к урезу воды. Миссис Будро спешит за ней, снова и снова восклицая: