Книга Охота на волков, страница 83 – Валерий Поволяев

Выбор свой он остановил на Игоре Иванове.

Лучшего человека в московской милиции, чем капитан Иванов, по мнению дяди Васи, не существовало.

Игорь был наделен только положительными качествами и не имел в характере ни одной отрицательной черты.

– Когда отправляешься? – спросил дядя Вася.

– Скорее всего – завтра.

– Самолетом?

– Да.

– Ну, дай бог тебе, Игорек, удачи. – Дядя Вася поднялся – большой, с широкой, в нескольких местах продырявленной на фронте грудью, с крупным большеносым лицом и умными тревожными глазами, Игорь шагнул к нему, обнял, погладил ладонью по спине:

– Все будет в порядке, дядя Вася.

Дядя Вася ответно хлопнул его рукой между лопаток.

– Дуй! Когда вернешься, я тебя на ЗИМе буду учить ездить.

– Да я умею, дядя Вася. – Игорь засмеялся.

– Ты умеешь ездить на «крайслерах» да «доджах» производства Московского завода малолитражных автомобилей, а это – ЗИМ. – Дядя Вася поднял в назидательном жесте указательный палец. – Понял?

– Так точно, товарищ майор. Настоящий ЗИМ водить труднее, чем вертолет «Ми-двадцать четыре». – Игорь засмеялся вновь.

Вечером Иванов встретился с Ларисой – та специально приехала с картошки в Москву: студенты-медики собирали остатки бульбы на полях далекого Серебрянопрудского района, никаких увольнений у студентов не предвиделось, и она покинула свою группу самовольно.

– Где это хоть находится, – спросил Иванов, – твоя неведомая Серебрянопрудская волость?

– На границе с Рязанской губернией.

Хоть и наступили иные времена, хоть и перестали горожан загонять на сельские поля в поисках колосков и полусгнивших клубней картошки, предпочитая покупать хлеб и картофель за океаном, а людей – особенно таких бессловесных, как современные студенты, продолжали гонять на осенние работы, в ссылку на «деревню к дедушке», заставляли работать от зари до зари за полушку денег и кусок черствого хлеба, выдаваемого местными фермерами за полновесную пайку… Тьфу!

Работы эти – принудительные и не ехать на эту принудиловку нельзя, могут отчислить из института, либо перевести на коммерческое отделение, на учебу за деньги. Еще раз тьфу!

«А где взять “деревянные” либо “зеленые” – “зелень”, как именуют ныне доллары, а?»

Доллары, конечно, много предпочтительнее «деревянных», то есть рублей, но Иванов свое жалованье получает в «деревянных» и, чтобы купить доллары в обменном пункте, надо обладать очень толстым кошельком. Так что Ларисе надлежало исполнять все указания деканата, исправно ездить на картошку и вообще вести себя очень тихо, пока диплом об окончании института не окажется в кармане.

Он договорился встретиться с Ларисой около «Макдоналдса», расположенного на Тверской улице, на месте знаменитого кафе «Лира», которое Лариса уже почти не помнила, а Иванов помнил хорошо и знал, первый раз побывал в нем еще мальчишкой и до сих пор помнил, как пил сладкий, словно варенье, кофе странного рыжеватого цвета. В напитке сахара было явно больше, чем кофе, заедал он все это тортом – вкусным, сочным, с большим количеством орехов и сливочных вензелей, – торт проходил в меню под названием «Киевский».

Лариса стояла одинокая, чуть испуганная, в укороченном красном плащике, открывающем круглые детские коленки с припухлыми ямочками, рдела смуглым чистым лицом.

Иванов купил в подземном переходе пять крупных бордовых герберов, упаковал их в прозрачный целлофановый куль, выплыл на поверхность из подземелья, спрятав лицо за этими громоздкими цветами. При виде Ларисы у него неожиданно тоскливо сжалось сердце, что-то горячее, звонкое стукнулось в виски, он замедлил шаг, остановился на каменной ступеньке перехода, будто оглушенный незнакомым внутренним спазмом, как некой сильной болью, помотал головой.