Книга Странная смерть Эдика Мохова, страница 80 – Инна Балтийская

Я осторожно взяла из ее рук альбом, полистала – фотографий там было не так уж много, в основном детские. Я быстро переворачивала страницы. В самом конце обнаружилось несколько фоток с тех лет, о которых шел рассказ. Вот сама Аня в юности – худенькая, с длинными черными косами, глаза аж на пол-лица. Вот она же рядом с полным подростком, почти ребенком, с пухлым лицом и наивным детским взглядом. Стоят на крыльце дома, привалившись друг к другу плечами, и широко улыбаются в объектив. А вот возле забора позирует красивый парень, слегка напоминающий молодого Алена Делона. Четко очерченные скулы под копной соломенных волос, слегка припухшие губы… Виктор? Да, и в самом деле красавчик.

– Но… а вам не приходило в голову, что напал на вас как раз сосед? Смотрите, как все красиво складывается: он внезапно уходит, один. Наверняка думал, что вы еще потусуетесь в клубе, чтобы все видели, что вы не вместе ушли. Дорогу к вашему дому он знает отлично, сосед как-никак. Дожидается вас на пустыре, в зарослях сирени, и нападает. Что не так?

Анна встала и воткнула в розетку электрочайник, я с готовностью взяла в руки огромную фаянсовую чашку, мечтая о глотке горячего чаю. Противная пуховая куртка совсем не задерживала зимнего ветра, и я промерзла изнутри так, что не отказалась бы и от бокала хорошего коньяку.

Мы сидели в некогда красивом двухэтажном доме, выглядящем запущенным, почти нежилым. Окна покрылись снаружи ледяной изморозью, полы были тщательно подметены, но старые доски местами подгнили. Но большую беленую печь на кухне как следует протопили, и старый дом словно ожил, приободрился и теперь хотел поговорить с нами, как со старыми друзьями. Со всех сторон раздавались осторожные потрескивания, что-то шуршало в половицах, и на миг мне даже показалось, что с узкой винтовой лестницы, которую я видела через распахнутую дверь, раздается еле слышное шарканье.

– Я думала об этом, и не раз. – Она наконец повернулась ко мне лицом, больше не обращая на булькающий чайник никакого внимания. – Но… поймите же, я готова была в ту ночь ему отдаться. Сама, добровольно. И он это понимал, я уверена. Зачем ему было нападать?

– Ох, Анечка! – вздохнула я и замолкла.

Ну как объяснить бедной женщине, что для маньяка добровольное согласие – нож вострый? Он получает кайф от насилия, от убийства, а обычный секс ему и даром не нужен. Ладно, не будем вдаваться в дебри психологии.

– Понимаете, серийники должны именно убивать. У них такой вывих в мозгу, типа сбоя программы, – пояснила я. – Если у них возникает потребность кого-то задушить, они не успокоятся, пока не сделают это, иначе у них ломка начинается. Вы же не позволили бы себя убить? А даже если… ваши родные и полиция точно были бы против.

Она села напротив, так и не налив мне чаю, и надолго задумалась.

– Да, я вас понимаю… Но мне надо знать наверняка. У нас в городе еще много чего произошло. Скажите, сколько вам надо заплатить аванса?

– Давайте об этом немного позже поговорим, – предложила я, не зная, как отнесется Лаура к такому повороту. Ее тетя уже почти не приходит в сознание, а Анна для Лауры вообще никто. Впрочем, пока все выглядит абсолютно ясным, возможно, и не нужно будет никакого расследования. – Все же давайте зайдем к тете Тане, я все же к ней приехала.