Онлайн книга «Жирандоль»
|
Но Наум продолжал писать. В конце августа пришло коротенькое письмо, где его рука жирно подчеркнула несколько строчек: «Срочно уходите в лес до партизанов. Немцы уничтожают мойшей поголовно». Берта задумалась. Да, родные Климовичи жужжали несытыми осами после зимней спячки про гетто, про неприятие ее народа, но до конца не верилось. Как можно истреблять всех подряд? Даже волков, что задирали скот, охотники не убивали до самого последнего щенка, оставляли на развод. Природа не терпела пустоты: и волки нужны, и даже шакалы, чтобы избавлять от падали. Да, она читала в книгах про погромы в Испании, но там речь шла об иной вере: христиане против иудеев. Выкрестов не трогали и в гражданских правах не ущемляли, разве в священники да в офицеры им хода не было, но туда не больно-то и стремились. Даже название им смешное придумали – «марраны», вроде «мешумадам»[96]. Сейчас же религия отошла на второй план. И немцы, и русские вроде бы христиане, а бились насмерть. Зато славяне и азиаты – чеченцы, узбеки, татары – разного вероисповедания, а гибли в одной шеренге. Значит, дело не в религии. Тогда в чем? Неужели фюреру не нравились крупные семитские носы? Так у кавказцев рубильники не меньше, а то и больше. Или курчавые волосы? Или обрезанные кончики? Но мусульмане тоже обрезали своих мальчиков, и ничего. С прошлого года по Белоруссии ползали шепотки, что в соседней Польше гитлеровцы всех евреев загоняли, как скот, за колючую проволоку, не кормили и заставляли работать без сна и перекуров. Из оккупированных территорий уже не шепотом, а вслух информировали, что евреям предписано цеплять на одежду желтый лоскут и не выходить на улицы, не бесить арийцев выпуклыми печальными глазами. К чему это? Если желтая тряпица спасет от гибели, то можно и поносить, а вдруг нет? Зачем евреев сажали в поезда и отправляли в Германию? За какие такие заслуги? А вдруг вовсе не в Германию и Чехию шли составы, а куда-нибудь за дальний холм, где ров под насыпью и смерть? Нет, так невозможно. Это бесцельно и бессмысленно, а немцы – люди рациональные. Но все же зачем? Как ни пытались они с товарками найти ответ, не могли, а потом поняли, что нет разницы. Никого не переубедить, ничего не доказать. Если большие многомудрые идише не смогли, куда уж простым местечковым молочницам! – Лия, собирайся! – Берта стояла в дверях, растерянная, непослушные вихры вылезли из-под платка, по носу рассыпались крупные капли пота, как после бани. – Мы уходим в лес. Наум приказал. – Что значит «в лес»? Ты в своем уме? – Лия едва проснулась и с первого взгляда поняла, что сестра всю ночь просидела над письмом: глаза красные, усталые, веки потемнели, уголки большого, старательно вырезанного рта скорбно опустились вниз. – Ты молодая красивая мейдалэ[97], тебя не пожалеют. – Берта оглядела матово-смуглую кожу, гладкую, налитую упругой свежестью шею с голубоватой прожилкой, призывно колыхавшиеся под сорочкой груди, небольшие, но круглые, тяжеленькие, как будто расстоявшиеся сдобные булочки перед тем, как нырнуть в печь. – Тебя не пропустят мимо… И Сарку… В лес уйдем. Лия испугалась. Она не дура, сама понимала, что немец со дня на день мог вломиться в Климовичи, но хотелось отложить такие мысли в сторонку, на завтра или послезавтра. А вдруг что-нибудь случится, чудо какое-нибудь? Мало ей пропавшего без вести Юрася, еще не успела выплакаться, привыкнуть, а тут фрицы перед самым крыльцом. |