Книга Жирандоль, страница 181 – Йана Бориз

Если бы Айбар не служил в разведроте, он ничего не знал бы о своей спасительной интуиции. А если бы Аллах не наделил его интуицией, то, скорее всего, он не стоял бы сейчас под балкончиком старого профессора музыки в темном дворе, прижавшись спиной к облупившейся стене. Охотничий азарт смешался с забытым за два года мирной жизни инстинктом. Там, наверху, происходило что-то нехорошее, и это требовалось пресечь. В голове зашумело – это давала о себе знать старая контузия. Он непроизвольно затаил дыхание, замер. Перед глазами вместо груды бревен замаячил вражеский окоп, вместо мирного дома – штаб, откуда надо привести языка. Ему только приснилось, что война закончилась. Нет! Вот фашисты пробрались в самое сердце его страны, грызли, подлюки, ее исподтишка!

Первым вылез на балкон щуплый силуэт в кепке. Осмотрелся. Разведчик насторожился: вдруг где-то засела подмога и наблюдала за ходом операции? Но нет, их бы он почуял, во дворе никто не пасся и не сидел в засаде. Кепка перевалил через перила ком связанной в узел желтой скатерти, судя по треску швов – тяжелый. Бронзовая бахрома заколыхалась ниже перил шелковым одеянием воздушной танцовщицы. Или желтой юбкой всадницы, что прикрывала круп лошади и дышала в такт копытам.

Кепка виртуозным гимнастом перебрался через перила, повис на руках и мягко спрыгнул в пыль. Сверху его страховал второй, пока невидимый. Прыгун, едва приземлившись, охнул от нежданной подсечки. Это Айбар, лежа на животе, со всей силы дернул за ноги. Вор упал, не успев вскрикнуть, завозюкался. В миролюбивом свете соседнего окна мелькнула голова:

– Кто-то звал, ась?

Любопытная старушка приоткрыла створку, постояла, подышала сентябрьской прохладой и ушла вглубь квартиры, да еще и свет потушила. Айбар не двигался, преступники тоже. Но пока еще звучало «ась», перед глазами блеснуло серебристое жало лезвия. «Война не закончилась!» – отчетливо произнес Левитан из полевой рации, и Айбар стал нащупывать подходящий булыжник. Темное прыгнуло в его сторону, но разведчика там уже не было, он перекатился и со всей силы вломил обломком кирпича по чему-то мягкому. Еще раз, не раздумывая, и еще. Раздался хруст: так бывало, когда ломались кости. У ног лежала куча тряпья. «Дай Аллах, чтобы нескоро очнулся», – попросил Айбар, подобрал нож и рыбкой нырнул за угол. Второй, тот, что сверху, заворочался, пару раз посвистел, но не получил ответа. Желтая юбка скатерти поползла вниз и скоро стукнулась об отмостку. Спустился второй так же, как и кепка, но повис только на одной руке, вторую занимало что-то с тусклым металлическим отсветом и недлинным стволом. Опять же, если бы Айбар не проползал три года на фронте, не прятался под сугробами, не нападал исподтишка, он не обнаружил бы никакого ствола, просто темнота, едва заметная тень и тихий чпок подошв, ударившихся о землю. Но из крови еще не выветрился инстинкт, который подсказывал, откуда нападет враг, поэтому он не стал медлить или кричать, звать на помощь, хотя и понял, буквально через минуту понял, что поднять крик в данной ситуации стало бы лучшим решением. Он просто кинул камешек, а когда вор повернулся на звук и встал спиной к Айбару – короткий мощный рывок, уверенная рука с ножом в руке у горла – и убегавшее в пыль бульканье. Казахских мальчиков с малолетства учили не только сидеть на коне, но и резать баранов, чтобы с одного удара, сразу. Человека легче.