Книга Жирандоль, страница 57 – Йана Бориз

– Равняйсь! На первый, второй, третий рассчитайсь! – рявкнул командир, который по-прежнему стоял перед рассыпавшимися, как просо в курятнике, арестантами.

Заключенные начали нехотя становиться плечом к плечу, азартно или пренебрежительно выплевывать:

– Первый.

– Второй.

– Третий.

– Первые номера, шаг вперед! – Командир не торопился, оглядывал каждого выступившего, иногда качал головой. Среди первых оказались и Шевелев, и Свидерский. – Вчера в стенах тюрьмы было совершено жестокое покушение на представителей советской власти, – продолжал командир, грозно сдвинув брови. – За это каждый третий заключенный будет немедленно расстрелян по законам военного времени. Личному составу привести приговор в исполнение. Остальных по камерам! – Он повернулся спиной и пошел внутрь здания, не оглядываясь, не обращая внимания на крики, брань и мольбы.

Последним, о чем подумал перед смертью Иннокентий Карпович, был его костяной лев, его утерянный талисман, оберег, реликвия и семейный артефакт.

Анастасия Яковлевна снова тяжело переносила беременность. Случившаяся год назад кража ее небольно стукнула, вскользь. В конце концов, всегда можно купить новые драгоценности, выбрать в европейских салонах, заказать у именитых ювелиров. Конечно, фамильной памяти не вернуть, зато можно подобрать украшения по душе, чтобы она их носила, а не просто держала в запертой шкатулке. Про костяного льва она и вовсе не думала, считала мужней прихотью, отголоском пережитого в детстве страха. События, последовавшие за кражей, – революцию, национализацию завода и Гражданскую войну – она, как взрослая образованная женщина, никак не связывала с незначительным происшествием в особняке на Мойке. Тем более размышлять о потусторонних материях катастрофически недоставало времени и сил: старая жизнь трещала по швам, простецкая задача накрыть стол становилась трудно осуществимой. Прислугу пришлось отпустить, разные милые безделушки продать. Многие из их круга двинулись на паломничество в приветливые европейские державы, и Шевелевы подумывали последовать их примеру. Но весной 1918-го графиня почувствовала, как грудь налилась тугой силой, ее внезапно затошнило за завтраком, и в череде тоскливых новостей мелькнул радостный разноцветный огонек: Анастасия Яковлевна беременна, у них будет-таки еще один долгожданный ребеночек. Теперь об отъезде не могло идти речи. Маленькая семья засуетилась в радостном ожидании. Иннокентий Карпович гарцевал вокруг жены на подкованных счастьем копытцах, Инесса летала вездесущим ангелочком, предупреждая каждое маменькино желание.

Летом в графский особняк подселили матросские семьи. Кудлатая собака Альфа была лучшей из новых соседей. Шевелевы перекочевали вниз, заняли кабинет и гостиную, а новые постояльцы шиковали в опочивальнях. Первым пострадал навощенный паркет, затем двери, которые не привыкли, чтобы ими так огульно хлопали, щелкали орехи, привязывали ручки к сервантам, чтобы нечаянно не зашел подвыпивший сосед и не улегся посреди супружеского ритуала. Новосельцы зачем-то прибивали гвозди на дубовые панели. Зачем? Ведь в доме в достатке имелось шкафов и гардеробных. Зачем вешать одежду на стены? Да и туалетов у них кот наплакал, неужели трудно их разместить в подобающем месте? На кухне сразу зачадило, завоняло прогорклым жиром и помоями. Почему не выливать сразу в канализацию? Зачем эти рыбачки копили мусор?