Книга По степи шагал верблюд, страница 155 – Йана Бориз

Эдит задумалась над словами старика: в самом деле, наверное, ей не так уж и плохо. У нее есть Артем, есть его семья. Будет работа, это же СССР, а не Африка. Ее не продадут в рабство, насильно не выдадут замуж из‐за денег. Права Даша, все хорошо и будет еще лучше. Она представила себя китайцем без языка, без денег, без друзей в императорской России и засияла своими волшебными глазами.

– Я знаю. Все хорошо. Йейе сможет, и я сможет. Мы сильные. Правда, йейе? Правда, Артемьо?

Вот и спала темноволосая в ту ночь, как будто никогда ее жизнь не катилась в пропасть, не брела с закрытыми глазами по краешку надежды. Просто спала как дома, потому что отныне она знала, что здесь и есть ее дом.

По возвращении в Москву ее ждала приятная новость.

– Я поговорила в школе, у нас будет испанский кружок, и мы будем там с тобой заниматься Испанией! Это страшно здорово! – огорошила ее Даша.

Как в школе? Какой кружок?

Айсулу заговорщицки покивала головой.

– Не бойся, я же говорила, все будет хорошо, – припечатала Даша и пульнула в невестку самым хитрым взглядом из своего арсенала.

Темноволосая с опаской прилаживалась к школе, к непослушной детворе, осторожно смотрела на строгих учителей, носила книжки с картинками и боялась. Потом привыкла, полюбила малышню, стала петь с детьми и рисовать, рассказывать истории своей великой родины. Тема учился, Евгений с Айсулу срастались с чужеземкой под своей крышей, потихоньку скрипели, ждали, когда сын с благоверной съедут подальше от их обжитого очага.

Но не дождались. Точку в семейной идиллии поставила война.

– Если пан не будет закрывать за собой двери, то они перестанут перед паном открываться. – Усатый Стефан навалился на деревянный щит, закрывавший вход в схрон.

Тот поупрямился и встал как положено, без зазоринки. Артем, помогая, вспотел, по спине побежали горячие ручейки. Сверху тайник закидали еловыми лапами, валежником, припорошили снежком. Скоро вьюга доведет до ума их начинание, и станет просто одним сугробом больше в Кнышевском лесу, а их и без того не счесть. Никто не вздумает искать оружие под приметным буком в три аршина толщиной.

В блиндаж вернулись с первыми сумерками, когда тени в лесу стали частыми-пречастыми, не поймешь, то ли сук корявый ухмыляется, то ли человек притаился. Эдит приехала из Белостока, основательно промерзла в открытых санях, а потом еще битый час продиралась по неприметной лыжне под снежной бахромой. Артем обрадовался. Темноволосую устроили учительницей в местную школу – всемогущий Стефан постарался. Немцы любили поболтать с красоткой;

много пользы пока не приносила, но кто знает, как завтра сложится?

Артем похлопал у порога валенками, призывно распахнул тулуп, а запахнул его вместе с впечатавшейся в грудь женой, прилипшей щекой, шеей и плечами, обхватившей сзади за пояс. Так и стояли двое в одном тулупе, дышали одной овчиной, стучали одним сердцем, как будто еще не прожили до конца ни большую разлуку на военном аэродроме под Мадридом, ни маленькие, случавшиеся каждую неделю, когда прощались на день, а боялись, что навсегда.

В первый же месяц войны Артем и Эдит записались на курсы подготовки диверсантов. Перед ним двери распахнулись с приветливой поспешностью, а с темноволосой подолгу вели беседы строгие офицеры в тихих кабинетах – иностранка все‐таки. Но рационализм победил: такой всяко-разно побольше доверия будет в тылу врага.