Книга Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой, страница 72 – Николай Свечин, Валерий Введенский, Андрей Добров, и др.

— Вы обманули начальника сыскной полиции, господин статский советник.

— Исключительно ради науки. Вы даже не представляете,какой вклад в нее внесли.

— Может, мне профессором стать? Только и делаю, что развиваю науку, — в сердцах сказал Крутилин и крикнул на самоедов: — А ну пошли вон!

— Иван Дмитриевич! Иван Дмитриевич! — в сыскное вбежал агент Матузов. — Новоселова отравить пытались.

— Я сделал анализ, — сообщил Крутилину Бредие. — Цианистый калий. Прекраснейший яд. Действует быстро. Не причиняет мучений. Я давно уже предлагаю использовать его для безнадежных больных. Однако моя гуманная идея упирается в косность начальства. Мол, доктора не вправе вершить судьбы больных. На все-де воля Божья. Но Бог, заразив их раком, уже распорядился. А я слышать не могу, как больные кричат, мучаясь от боли. Гран цианида избавил бы их от мучений. Очень легкая и быстрая смерть.

— Почему тогда Демьян Корытов остался жив?

— Он вовремя почувствовал горечь. И успел выплюнуть пиво, — объяснил живучесть Демьяна доктор.

— Пиво кто покупал? И где?

— Не знаем, — вступила в разговор Евдокия. — Васька его принес.

— Что за Васька? — спросил Крутилин.

— Приятель Сергея. Муж его от тюрьмы спас.

— Фамилия, адрес?

— Не знаю.

— Выглядит как?

— Шатен, бороду бреет…

— Рост, цвет глаз?

— Да не запомнила я. Не до того было, — утерла глаза, уже опухшие от слез, Евдокия.

— Я его на всю жизнь запомнил, — сказал лежавший на койке Демьян. — Выйду отсюда, весь город переверну, но найду. Обещаю!

Яблочков и отец Вениамин удобно устроились в семейном купе курьерского поезда.

— Чувствую, что вопросом мучаетесь. Только задать не решаетесь, — сказал священник.

— Ваша правда, — подтвердил Арсений Иванович. — А вопрос мой таков: зачем прихожане дарят Богу драгоценности? Это же бессмысленно. Именно Бог создал все и вся, в том числе и драгоценности. Если они ему вдруг понадобятся, он создаст их сколько захочет.

— Вопросы ваши, Арсений Иванович, являются следствием вашего чересчур критического ума. Впрочем, при вашей профессии иного ума быть у вас и не может. Вы должны, даже обязаны задаваться вопросами. А вот верующий человек — не должен. Он или верит, или нет. Потому что на многие его вопросы ответов попросту нет. Вернее, ответ на все один — Бог и все сущее есть непостижимая тайна. Вот едем мы по чугунке. А ведь раньше-то ее не было. Резонно спросить, а почему? А не надо спрашивать.Потому что ответ очень прост. Господу нашему виднее, когда ее было создать. Может, не готовы мы к ней были. Как дитя трехлетнее не готово азбуку постичь. А время придет, оно и грамоту освоит, и арифметику в придачу. Так и с чугункой. Доросли мы теперь до нее, потому и едем. А насчет обвесов — выскажу предположение. С их помощью Господь помогает нам содержать храмы. Ведь когда обвесов становится слишком много, мы их снимаем, часть отправляем на изготовление окладов, другую на ремонт храма. Позвольте расскажу, откуда пошла сия традиция.

— Валяйте. Делать-то все равно нечего, — улыбнулся Яблочков.

— В седьмом веке в Дамаске при дворе местного халифа служил некий Мансур. Потом он обратился в христианство, приняв имя Иоанн. Иоанн Дамасский. Наверняка про него слыхали. Когда в Византии начались гонения на иконы, Иоанн выступил категорически против иконоборчества, чем прогневал византийского императора. Тот написал халифу письмо, в котором оклеветал Дамасского, мол, якобы тот предлагал ему помощь в завоевании Сирии. Халиф разгневался и повелел отрубить Иоанну кисть правой руки. После отсечения Дамасский забрал свою кисть и, приложив ее на прежнее место, долго молился перед иконой Божьей Матери. А наутро обнаружил, что кисть приросла. В благодарность за исцеление Иоанн приделал к иконе изготовленную для него из серебра десницу в знак того, что она теперь принадлежит Богородице. С тех пор православные, попросившие о чем-то Господа, благодарят его за помощь драгоценными украшениями.